Воробьева

Неравнодушна к синему.

Недотягиваю до ангела.

Сны начинают сниться во сне -

Невесомые, разные.

Не улетай, летучая!

Протягиваю соломинку.

Смотришь на меня красивущими,

Бездонными.

Сны собираются пазлами.

Я в твоих глазах

Недотягиваю до ангела

И рассыпаюсь в прах.

И вот, мой друг, ты снова вдалеке…

Валентин Устинов

На полмгновенья ближе к небесам,

Чуть раньше нас, недалеко от Бога,

Летел поэт, и над его дорогой

Молитвы превращались в чудеса.

И образы – в нерукотворный образ.

Свет пронизал насквозь все тени тьмы.

Весенний снег – прощание зимы,

Улыбку чью-то – и забытый голос.

Мгновенья чьей-то памяти за миг,

Которым здесь, в земных чужих пределах,

Душа дышала, задыхалась, пела –

И не смогла дышать в какой-то миг.

На полмгновенья ближе к небесам…

 

И снова я в пути – подвешенный корабль,

Врезаюсь в пену волн чужого бытия,

Царапаю небес потрескавшийся ярус,

И паруса мои летят сквозь облака.

Невыносим мой путь, бесцельный и бесправный,

В который то ли я ушел без якорей,

Иль ни один причал – ни ближний и ни дальний –

Не принимает в порт непрошенных гостей.

И светят маяком то крест, то полумесяц,

То чей-то огонек приветливый в окне.

Но на груди моей мне мой сияет крестик,

А зыбким огонькам н верю я во тьме.

И так лечу сквозь тьму – рассвет еще не скоро,

И камень на душе под силу отворить

Лишь ангелу. Или – разбойнику и вору,

Которым все равно, за что и с кем им пить –

С воскресшей ли душой, с угасшей ли навеки,

Болит иль не болит растравленная боль –

Все будут ждать чудес. И Богочеловека,

Когда воскреснет мир из кораблей-гробов.

 

 ***

Моя 32-я осень.

Лучами солнце пронизает

Мир так, что чувствуешь

Всю легкость

И иллюзорность бытия.

А я иду с лицом нездешним –

Быть может, это и не я.

 

***

Я вышла из сказки, мне до сих пор жутко –

Я вижу, как еле дыша,

За ухоженной маской богемной куклы

Еще проглядывает чья-то душа.

Как, задыхаясь в груди манекена,

Под вспышкой для модных реклам,

Чья-то душа – через горло и вены –

Рвется в свой истинный храм.

На фотографии – чуткое тело.

Безжизнен его силуэт.

Источники света скрывают умело,

Что в теле души как бы нет.

Но образ за душу берет всех, кто видит

Одухотворенность лица.

Душа оглянулась – и в тело вернулась,

Чтоб мучиться в нем до конца.

Лишь только в зрачках затуманились блики.

Моргание. Всем невдомек,

Что кукла, красивая ангельским ликом,

Свой учит последний урок.

 

 ***

Кто прикасался к ангелам, знает –

Они незапятнанны и чисты,

Пусть даже крыло продырявила злая

Пуля, пусть критики чьей-то листы

Дырявят душу, щекочут нервы…

Для Бога я – чистый и светлый поэт.

И не моя вина, что не первый –

Зато не последний, раз первых нет.

 

 ***

Через всю жизнь, вечерами расхристанными,

В сверкании улиц, с лицом пилигрима,

Я пробегаю в своей пантомиме.

Я – не отсюда с мечтой бескорыстною.

Нашим иль вашим, плохая, хорошая,

Странствуя мимо с душою-шарманщиком,

Я все равно – воробьёныш взъерошенный,

Ангел-поэт, не родившийся мальчиком.

Как и пришла в этот мир – обнажённая,

Так и отсюда уйду – не разжившейся,

Светлой мечтой о любви опалённая,

И – окрылённая – жизнью приснившейся.

 

 

***

Феникс воскрес. В пепле сожженных,

Тлеющих, дышащих жаром углей –

Феникс воскрес. И, еще опаленные,

Перья расправил в горящей золе.

Взгляд отрешен – отражает сияние

Пламени с отблеском жизни иной.

Новое тело – старое знание:

Солнце сияет опять надо мной.

Сам я – как солнце, горячий и смертный.

Новую жизнь освещает мой взор:

Вижу полеты, паденье, бессмертье –

И Воскресения грядущий костер.

 

 

***

Время быстрее. За полчаса - полвечности.

Конвульсирует пульс. Обгоняю по встречной всех

В неадеквате - как водки выпила -

Не помню, что минуту назад выкинула.

Из точки А в точку Б несусь. Додж - черная линия -

Мной перечеркивает вены невинные:

Люди, как кровь по жилам, пульсируют

По дорогам шара земного - старинного

Глобуса - кровь пьет, питается плотью,

Мечтами, эмоциями, тем, что зовется - любовью,

Ее иллюзиями, тем, что их создают - люди.

В точке конечной - приду к бесконечности.

Там нет любви, там иллюзия вечности.

Всё = ничего (параллельные крайности

Знаком равно исключают случайности).