Польшин

Яблочно-липовый  круг –
Край, где  блуждают  легенды:
Тяпка, татары, фрагменты
Революционных потуг.

Остров  купцов  и  полян*
Точат  столетние  волны.
Терпит, живёт Лебедянь,
Город  родной  и  упорный...

Дон. Казаки  и  погост.
Церкви, что  заново  встали.
Держит «казённый  помост»
Наши  мечты  и  печали.

Держит «казённый  помост»
Гордый  задумчивый  берег,
Где  среди  тихих  берёз
Вместе  грустим  о  потерях.

Но, покачнувшись  на  юг
Вслед  за  Донской  тетивою,
Станешь  ты  юн  и  упруг –
Птицей  над  русской  землёю...


                     *Поляне – восточно-славянское племя; жители полей.


                                     Ямщик

Босые  берёзы – ряженые  ели,
Вечно  одинокие  девушки  лесные.
И  тоскует  ветер  кушаком  на  шее,
Остужая  снегом  звёзды  вороные.

Или  снова  тройка  озорным  галопом
Разбудила  песни  задремавшей  чащи.
Я  крадусь  за  нею  по  лукавым  тропам,
Я  бреду  куда-то, я – ямщик  пропащий.

Мне  немного  надо: отыскать  дорогу,
Что  ведёт  обратно  к  низенькой  избушке.
И  залить  до  завтра  синюю  тревогу,
Синюю  тревогу  из  пузатой  кружки.

Мне  немного  надо: водки  да  махорки,
И  хмельной  гитары  шаловливый  шелест.
За  оврагом  снова  зарыдали  волки,
Разрывая  воем  молодую  прелесть.

Всё  бреду  куда-то  по  тропе  жестокой
И  молитвы  горстью  по  углам  швыряю.
Если  встреча  эта  обернётся  боком,
Попрошусь  обратно  я  в  родную  стаю.

Коли  там  однажды  отыщу  дорогу
И  лишусь  до  срока  лживого  наряда...
...Новый  год  со  мною  ковыляет  в  ногу
И  горит  звездою  ямщика  лампада.


                   Крест

На  горе  колокольня  забытая
Режет  небо  крестом  искалеченным.
Он  не  пал  под  лихими  копытами,
Устоял  под  горячими  мечами.

Где  же  вы, серебристые  русичи –
Благородные, гордые  лебеди?
Мне  мерещатся  чуткие  лучники.
(Отчего-то  всё  призраки-нелюди)

Просочитесь  путями  окольными,
Приплывите  студёными  реками –
Ведь  не  стали  мы  птицами  вольными,
Ведь  не  стали  мы  и – Человеками...

Как  хотелось  пророку  мятежному
Сделать  всех  от  рождения  равными!
Но  на  деле  распяты  по-прежнему
И  безбожники, и  православные.

Навсегда  ли  свободною  птицею
Взвился  Он  над  морями  и  сушами?
Или  зря  заплатили  сторицею:
Сыновьями  и  душами, душами...


      АНТИМИР

Мраком  влечёт  меня
Анти-загробистый  мир.
Я  запрягу  конька,
Прыгну  на  чокнутый  пир.

Кровь  заместо  вина,
Чьи-то  гнилые  мослы
Буду  глодать  до  дна,
Косясь  на  землю  вдали.

С  чёртом  ударю  в  пляс,
Душа  уже  не  болит.
Демон, в  который  раз,
Карты  сдаст – иезуит.

Где  ты, крестовый  туз?!
А  может  быть, это  сон?
Я  тогда  помолюсь –
И  снова  шея  с  крестом.

Во  храме – у  рубежа –
Сам, как  новый  костыль...
...У  Господа, дрожа,
Вымолю  новую  жизнь:
С  крестом  без  пира.
Аминь!


Секундант
                      Артёму Польшину

 

Ударил  гонг. И  матчевая  встреча
Пошла  своим  извечным  чередом.
Кому-то  бокс, кому-то  злая  сеча –
Ты  гладиатор, не  бывший  рабом.

Летит  прямой, за  ним  косой – коварный.
Техничный  хук,  коронный  апперкот...
Но  в  опере  ударили  литавры,
И  секундант  прополоскает  рот.

Ваш  угол, сударь... В  синем  обитаю:
Купаю  капу, грею  табурет.
Я – секундант! И  в  раунд  заряжаю
Тебя, как  тот – дуэльный  пистолет...


                Посёлок

На  посёлок: в  ботву, в  огороды.
                    Где  торчат, где  молчат  тополя,
Где  грачиные  чёрные  морды
Мне  кивают, как  будто  друзья.

Позабыты  нужда  и  печали,
И  хорошая  чья-то  земля...
Я  люблю  это  озеро  рвани
И  цветущие  те  тополя.

Среди  них – средь  своих. По  Расее...
Буду  слушать  собачьи  стихи.
Будут  петь, как  в  Большом  на  премьере,
В  предрассветной  тоске  петухи.


Гусыни-волны  тянут  шеи
И  бьются  о  седые  скалы.
А  вдалеке  горит  на  рее
Кудрявый  парус  запоздалый.
Штормит, но  на  душе  покойно –
Не  трогают  грозы  фанфары.
Ведь  это  мне  поёт  нестройно
Волна  крутая  мемуары.

Ты  по  морям  не  зря  скиталась.
Грызёт  лицо  медуза-старость.
Объятиям  твоим  досталась
Моя  просёлочная  ярость.
Скрипит  растрёпанное  море,
Очами  мачт  сигналит  вечность.
И, словно  парус  на  просторе,
Я  улетаю  в  бесконечность.

                                                Геленджик


                   Лупехина охота

           Кто  сказал, что  заяц трус?
           Что  дурак  и  простофиля?..
          А  не  мы  ли  нынче  в  мыле,
           И  собаки  захандрили?
          Ай, да  заяц! Ай, да  туз!

Задымились  маскхалаты,
Паром  кашляют  ребяты.
Отчего  такой  сюрприз?
Не  иначе  сам «Киргиз»
То  ли  дядька, то  ли  лис –
Завалил  чужого... Гады!

Их  там  крепкая  засада,
Их  там  целая  бригада:
И  собаки, и  калибр –
Не  смогла  косого  брата –
Брата  с  нашего  посада
Приголубить  на  кадык.

«Он  подался  за  железку:
Полем, крюк  по  перелеску –
Так, для  куражу, для  блеску –
Сделал  наш  косой  нахал», –
Это  Петька  так  сказал.

Посидели, порядили.
Тут  Олег,  Володя  были,
Петька  в  тёртом  маскхалате,
Мы  с  Артёмом  на  подхвате.
И  решили: эти  ушки
Не  добыл  бы  даже  Пушкин...


Перевал

Пальцы  пытают  руль,
И  хохочет  пришпоренный  дизель.
Ещё  миг, и  останется  мизер
До  обрыва, до  штопанных  пуль.

Перевал  по  колёсам  журчит,
Обгоняя  строптивое  время.
Погоди... за  уступом  джигит
Водрузил  тебе  крестик  на  темя.

Но  и  ты  чай  не  шиком  пошит:
На  коленях  плечо  автомата.
А  в  кармане  пожаром  горит
Козырная  ручная  граната.

Коли  так, выбираешь  в  упор.
Как  на  прошлой, на  честной  дуэли.
Только  как? Втолковать  не  сумели:
Ты  всего  лишь, всего  лишь  шофёр.

Пальцы  пытают  руль,
И  хлопочет  рассерженный  дизель.
Человек, обойдёмся  без  пуль...
Нам  для  этого  надобен  мизер.


           БЕРЕГ

                                                          ...То Край Родной
                                                        восстал за честь отчизны,
                                                    за славу дедов и отцов,
за свой порог и угол.
                                                                                  Фёдор Крюков

Оседлал  и  пришпорил  волну,
Что  прошла, картузы  нахлобучив,
Пароход, покидавший  войну,
Пароход – белобокий  поручик.

Красный  берег  рыдает: «У-ра!»
Берег  белый  растаял  в  печали:
Вы  Россию, увы, не  вчера...
Не  вчера  в  кабаках  потеряли.

Твой  Париж – куда  вечно  бежишь –
Нет, не  ждёт  отставного  кадета.
Он  тебя, закалённый  крепыш,
Не  вчера  окончательно  предал.

Был  и  тяжек, и  славен  ваш  путь
До  последнего  мутного  плёса!..
До  Царьграда  осталось  чуть-чуть
Обворованным  грешным  матросам.

С  талисманами  вместо  меча,
На  щите  прикорнули  гурьбою.
На  корме  сухарём  заскучал
Пулемёт  с  боевой  бородою...


Исповедь  разведчика  Кузьмина...
                                                                           И.Н. Субботникову

                               1
Мы  лежали  в  снегах  под  Москвою
В  сорок  первом  горячем  году,
Заслонив  непокорной  душою
Дорогую  столицу-звезду.

По  нейтралке  без  лишних  парадов
Уходили  почти  миражи...
Что  не  дали  нам  их  автоматов –
Ерунда, тут  в  почёте  ножи.

За  спиною  рыдают  «катюши».
Впереди – пулемётов оскал...
Если  надо, возьмёт  наши  души
Бесконечно  родной  Генерал...
2
Оглянитесь, слепые  потомки,
На  согретые  кровью  снега:
Как  ребята  ползут  по  позёмке,
Чтоб  к  утру  раздобыть  языка.

Надоели  трусливые  речи
Про  мороз  про  просёлочный  фарт.
Был  я  красный  и  классный  разведчик:
Был  вчера – лет  полсотни  назад.
                               3
Не  взыщите, что, вышла  осечка:
Мою  пулю  украла  пурга. Да!
Любил – горячо  и  беспечно.
Да! Любил  своего  вожака.

Не  убить, не  сказнить  меня  дважды.
Я  давно  уже  дважды  отец.
Мы  ползём  сквозь  обиды  и  фальши
В  занейтралие  ваших  сердец.


Поле  дымит  берёзами...
Дорога  петляет  слезами...
Словно  седая  тёща,
Меня  баюкает  роща.
Вот  те  тропинки  детские,
Пеньки, могилы  немецкие.
Я  постою  у  дуба...
Такая  моя  заруба.
Такая  моя  отрада!
Такая  моя  награда:
Всего  лишь  нужное  слово
Занять  у  дуба  кривого...


                   (берёзовая  роща)


Михаилу  Панёвкину

 

Где ты, Русь  моя?!
За  порогом? Или...
Песню  про  коня
Провода  мне  выли.

Навалилась  вдруг
Запахом  сирени.
И  ласкает  плуг –
Дядька  без  сомнений.

В  этот  майский  дым,
На  краю  равнины,
Вдруг  осела  ты
На  колосьях  гривы.

Дядька  шьёт – поёт
Рваные  узоры.
А  душа  зовёт
Вскачь  за  косогоры.


(дачи  машзавода)


                     Привал

Прошу, дай  мне  силушки, Господи!
Отец, в  мою  сторону  глянь.
Лесами, полями, погостами
Скакали  мы  на  Лебедянь.

Сегодня  опасно  опаздывать.
Сегодня  напрасно  стоять...
Привет, мои  добрые  пастыри –
Церквям  поклонюсь. И  опять...

И  вот – перебитым  пропеллером
Прервав  очумелый  галоп,
Вишу  по-над  вольным  сим  берегом,
Крестя  неприкаянный  лоб.

Прошу  вразумить  и  помиловать,
Прошу  глубоко  не  карать.
И, вновь  подпоясавшись  жилами,
Коняжек  пущу  догонять...


                                                Лебедянь                              
                                                             (берег)


               Пасха

                                                                   Андрюхе

Пасха... Волнуется  кладбище
Пузатый  густой  муравейник.
Пасха... И  сорван  с  товарища
Смерти  дубовый  ошейник.

Но  нет! Не  воскреснуть  заново:
Просфорой  не  вскормишь  душу.
Выпью  я  зелья  поганого
За  нашу, за  нашу  дружбу.

И  переставши  хмуриться,
Крикну  я  тем, кто  не  с  нами:
«Гляньте, как  сладко  целуются
Звёзды  с  хромыми  крестами».

Мимо, тропинками  рваными
Топают  яркие  масти.
Все  здесь  становятся  равными:
Чёрные  люди  и  власти.

Ожил... как  будто  смеркается.
Пасха! Опомнился, Пасха!
С  тобою  сегодня  кончается
Эта  красивая  сказка.


(старое  кладбище)


               Родина

Родина, я  навеки  с  тобой –
Не  отдам  тебя, не  променяю!
Ты – родник  под  былинной  горой,
Ты – сады  без  конца  и  без  краю.
Твой  душистый  антоновский  дух
Пропитал  мои  вольные  трели.
Только  я  это  думаю  вслух,
А  иные – в  уютной  постели.
...Родина, мы  навеки  с  тобой:
Пусть  любить  тебя – снова – непросто.
И  горит  путеводной  звездой
Позолоченный  крест  над  погостом.


За  Борисов, за  Глебов
Я  вина  пригубил.
Знает  русское  небо,
Где  следы  их  могил.
И, смотря  в  грозовую,
Красно-белую  даль,
Жду  я  пулю  родную,
Жду  я  вострую  сталь.
Словно  перед  атакой,
Я  в  пружину  сожмусь:
В  меня  целится  шпагой
Бело-красная Русь.
Но  не  вся  ты  чужая –
Где-то  там, за  грозой,
Бродит  дева  святая
С  васильковой  косой.
А  за  ней  миллионы
Безымянных, простых.
И  иконы, иконы
С  именами  живых...


                 Русь

Русь – это  грустные  ивы
Над  рекою  широкой.
Русь – это  буйные  нивы
За  колючим  порогом.

Русь – это  горькие  песни,
Опьянившие  душу.
Русь – это  снова: «А  если  б
Налицо – не  наружу?»

Русь – это  жажда  богатства,
Барахло, лимузины.
Русь – это  нищее  братство –
Пожелтевшие  спины.

Русь – это  клятые  рати,
Развернувшие  крыла.
Русь – это  лижут  закаты
Молодые  могилы.


Засыпает  уставшее  солнце
На  макушках  задумчивых  сосен.
В  затемнённое  смотрит  оконце
Желтоглазая  девушка-осень.
У  крыльца  быстроногая  тройка.
А  возница – сам  молодец-ветер.
Не  спеши, дорогая, постой-ка,
Пусть  сгорит  лета  красного  вечер.

Подожди, пока  стукнет  двенадцать:
Отдохнут  твои  месяцы-кони.
Нам  вчера  завалило  за  двадцать,
Остальное  прочти  по  ладони.
В  перекрестьях  извилистых  линий
Укажи  нам  дорогу  прямую.
На  виски  скоро  выпадет  иней,
Как  туман – на  листву  огневую.

Не  гони, золотая, пойми  же
Неизменны  законы  природы.
Ожидают (начертано свыше)
Свой  черёд  человек  и  народы.
Пусть  сгорает  уставшее  солнце,
Лебединая  песня  не  спета.
Через  год  нам  помашет  в  оконце
Волоокая  девушка – лето…


             Памятник
                                                              А. Т. Березневу

Опять  спешит  на  юг  и  дальше
Неугомонный  великан.
Азов, остепенившись, ляжет
В  его  потрёпанный  кафтан...

Пускай  наш  Пётр – всего  лишь  память
От  верноподданных  липчан –
Его  мечты – прямое  знамя   -

В  краю  серьёзных  янычар.

Привычен  он! Усталость  в  пушку
Опустит, как  ненужный  хлам,
И  в  рост, с  гранитною  подушкой,
Шагнёт  на  выручку  хохлам.

А  что  же  Липецк? «Тут мы – абы...
Как  и  в  начале – варим  сталь».
Шагни  наш  Пётр  хоть  к  чёрту  в  лапы…
Шагнёт  и  выйдет – русский  Царь!


ПОСЛЕДНИЙ  ПАТРОН

Вбит  последний  патрон
Рифмой  в  мою  башку.
Строчки, как  телефон,
Пляшут  в  самом  мозгу...

Как  написать  его –
Самый  правдивый  стих?!
Люди  скажут: Ого!
Классик  мрачно  затих.

Чтоб  звенела  строка
В  самой  глухой  тайге!
Чтоб  тряслись  берега
На  Волге, на  Колыме...

Вбит  последний  патрон
В  гильзу  строчек  и  рифм.
Люди, примите  поклон.
Я  на  время  затих…