_Ласкателева.jpg

 

 

Валентинка для Олега

В зале небольшой трехкомнатной «брежневки» Вересаевых тускло горел настенный светильник. И хотя в квартире находились люди, было необычайно тихо. Лина Версаева и ее подруга, Катенька Лопатина, соседка с третьего этажа, сидели за широким письменным столом и сосредоточенно размалевывали раскраску фломастерами.

- Бабушка будет сердиться на то, что мы рисуем, а не уроки делаем, - не отрываясь от листа, прошептала Лина. 

- Да… - выдохнула Катенька.

- Давай еще следующую картинку раскрасим, там Микки Маус дарит Минни сердечко, и за уроки? – не повышая голоса, предложила Лина подруге.

- Давай, - загадочно улыбнулась в ответ Катя и снова склонилась над рисунком.

- А здорово, когда дарят сердечки… - закусив красный фломастер, подняла глаза Лина и в упор посмотрела на подругу.

- Ага! – подхватила та. – Мне Галюша рассказывала, что они с подружками дарили сердечки мальчишкам в школе на день святого Валентина. А мальчишки дарили им. С признаниями в любви, представляешь!

- Что, прямо с признаниями? – округлила глаза Лина.

- Ну да, - пожала плечами Катенька. – Так и писали: «Я люблю тебя!» или «I love you!». Они в шестом классе по-английски не то что признание, целый рассказ написать могут…

- И не страшно им было? – заерзала на стуле Лина.

- Да они ведь не подписывались! – улыбнулась Катя. – И открытки подбрасывали в рюкзак, или в книжку, или в почтовый ящик незаметно. А там уж мальчишки сами должны были догадаться – от кого!

Лина в задумчивости отложила фломастер и уставилась в окно.

- Давай дорисовывай быстрей, - зашипела Катенька, - сейчас твоя бабушка придет проверять, что мы тут делаем, ругаться будет!

- Ну да… Да она там кроссворды отгадывает, может, и не придет пока… - не отрываясь от пейзажа за окном, рассеяно ответила Лина. – Слушай! – она вдруг резко повернулась к подруге. – А мы ведь тоже можем нарисовать валентинку! – от нетерпения она даже подпрыгнула.

- Кому это? – недоверчиво поглядела на подругу Катя.

- А то ты не знаешь! – прищурилась Лина. – Олегу, конечно! Ты только представь! Он ведь и понятия не имеет, что мы в него уже полгода влюблены!  Ходит каждый день мимо и не знает, что его кто-то любит! А тут мы ему подкинем валентинки, и он узнает! Клевая идея, да?!

- Я не знаю… - замялась Катенька. – Сейчас ведь сентябрь, а день святого Валентина в феврале.

- Да какая разница, когда сказать человеку, что ты его любишь?! – огрызнулась Лина.

- Мне страшно… - потупив взгляд, призналась Катя. – Если взрослые узнают, рассердятся…

- Да ладно!– не унималась Лина. – На что сердиться! Мы ведь ничего плохого не делаем. К тому же, никто не узнает, - хитро улыбнулась заговорщица.

- Моя бабушка по-любому будет ругаться, что я напишу про любовь старшекласснику.  Он же на восемь лет нас старше…

- А Егор говорит, что любви все возрасты покорны! – гордо заявила Лина.

- Мне б такого брата как у тебя… - вздохнула Катя.

- Я придумала как надо сделать! – Лина подалась вперед. – Что нам по русскому задавали? – и, не дожидаясь ответа, юркнула под стол, вытащила из рюкзака тетради и учебник, разложила перед собой и бросила победоносный взгляд на подругу.

- Ты придумала сделать домашку? – недоверчиво глядя на Лину, спросила Катя.

- Нет! – широко улыбнулась девочка и снова юркнула под стол. Из рюкзака она выудила альбом и ножницы. – Мы сейчас быстренько вырежем заготовки и спрячем их под тетрадь. Бабушка придет проверить что мы делаем, а мы… - Лина выдержала долгую паузу. – делаем русский! А когда она уйдет, достанем сердечки, раскрасим и подпишем! А если она вернется снова, просто спрячем открытки под тетради!

- А домашку когда будем делать? – растерялась Катя.

- Нарисуем сердечки, сбегаем бросим их в почтовый ящик к Олегу и потом сделаем домашку, - отмахнулась Лина.

- И как ты собираешься незаметно спуститься с девятого этажа на первый, к почтовому ящику Олега?  Твоя бабушка услышит как мы выходим!  - в отчаянии зашептала Катя.

Лина сдвинула в задумчивости брови.

- А может, - хлопнула по руке подругу Катенька, - скажем твоей бабушке, что нам надо спуститься ко мне, взять… ну… мой учебник? Или тетрадку? – взволнованно зашептала она.

- Нужно взять зеленую ручку, потому что моя кончилась! А нам надо слова выделять. Бабушка точно поверит! – обрадовалась Лина.

- Точно! – удовлетворенно закивала головой Катя.

Девочки принялись за работу. Слыша шуршание бабушкиных тапок, они предусмотрительно прикрывали вырезанные из альбомных листов сердечки, бросали фломастеры и хватали шариковые ручки. На их счастье бабушка ни разу не заглянула в зал. Когда все было готово, они убрали в тумбочку под столом фломастеры, ножницы и обрезки бумаги.

«Покажи, - в сотый раз попросила Лина валентинку подруги. – Хорошо, что у тебя зеленая с голубым, а у меня – желтая с красным. Так Олег не перепутает…»

Отправить открытки адресату тоже не составило труда. Бабушка отпустила подруг сходить к Кате «за ручкой», а после усадила их обедать. Горячий борщ и котлеты с картофельным пюре были обязательны в перерыве между уроками.

Когда девочки расправились с обедом, Алевтина Леонидовна стала настаивать на послеобеденной прогулке.

- Катенька, собирайся, детка, мы вполне успеем прогуляться в сквере, твоя бабушка все равно не заберет тебя раньше, чем через  два  часа, в этом СОБЕСе всегда чудовищные очереди…  Лина, сколько можно копаться! Нельзя заставлять других  людей тебя ждать! Надень голубую кофточку с вышивкой. Она очень подходит к твоему сарафану.

- Ба, может, я лучше джинсы надену? – Лина умоляюще поглядела на бабушку.

- Опять джинсы?! Ты что хочешь чтобы я тебя скоро  от Егора отличить не смогла? Нет уж, девочка должна быть похожа на девочку, а не на мальчика. Иди за кофтой. – отрезала Алевтина Леонидовна.

Лина молча пошла в зал, схватила кофту со стула и, скорчив рожу, большими шагами, имитируя марш, отправилась в коридор.

- А сейчас ты на солдата похожа. На глупого солдата в платье. – снимая плащ с плечиков сказала бабушка. – Или на клоуна. Разве так себя ведут девочки?

Алевтина Леонидовна не дождалась ответа от внучки. В дверь позвонили. Женщина неспешно положила плащ на пуфик у зеркала и открыла.

- Ой, ба… - отпрянула от двери Катя. – А мы думали, ты до вечера меня не заберешь…

- Раненько ты, Мария Михайловна! Неужели в СОБЕСе очереди отменили, -  добродушно улыбаясь, сказала Алевтина Леонидовна. – А мы с девочками гулять собирались. Пойдемте вместе? Или, может, ты утомилась? Давай чайку попьем. Да что с тобой, на тебе лица нет! Случилось что-то?

- Да. – отрезала Мария Михайловна. – Пойдем, чайку попьем, погуторим. Резкими движениями она  стянула с себя вязаную толстыми нитками кофту и, не глядя на девочек, прошла в кухню за хозяйкой.

- Что это  с твоей бабушкой? – прошептала Лина. – Первый раз ее такой сердитой вижу…

- Не знаю… - кусая губы, тихо ответила Катя. – Она очень злится…

Переглянувшись, девочки молча вернулись в зал, забрались на подоконник и прижались носами к окну. Ожидание казалось бесконечным. Наконец, Мария Михайловна зашла в комнату и ледяным тоном сказала:

- Катерина, идем домой.

Катя съежилась, и от страха не глядя перед собой, неловко спрыгнула с подоконника, ударившись о батарею. Бабушка заметила, но промолчала. Не поднимая  на нее глаз, девочка прихрамывая засеменила в коридор. Мария Михайловна вышла сразу за ней и через мгновение за ними захлопнула  входная дверь.

Лина тоже слезала с подоконника, заслышав в коридоре тяжелую бабушкину поступь.

- Ангелина! Это что же такое?! – с порога грянула  Алевтина Леонидовна.

- Что? Что… - Лина попятилась от страха и уперлась спиной в подоконник.

- Это что за безобразие, я спрашиваю? - Алевтина Леонидовна резким движением руки сунула красно-желтую валентинку Лине в лицо и, не дожидаясь ответа, продолжала бушевать: «Да как только у вас ума хватило, скажи мне на милость?! Восьмилетняя девочка шлет любовные послания взрослому шестнадцатилетнему парню! Где это видано?! Елена Терентьевна как увидала вас у почтового ящика Лебедовских, так прямиком к олеговой  бабушке и направилась. Ясное дело, что раз две свистушки толкутся у чужого ящика, смеются, перепихиваются, то дело тут неладное! Ну, а олегова бабушка-то… Господи  помилуй, запамятовала ее имя-отчество, корреспонденцию вашу приняла и Марии Михайловне тут же по телефону сообщила.  А та и примчалась прямиком к нам, так бежала, что аж сердце прихватило! Это ж стыд какой! Зачем вы эту глупость сделали, объясни мне, дуреха?!

Лина дрожащими пальцами взяла из бабушкиных рук открытку.

- Что молчишь? Отвечай, когда тебя взрослые спрашивают! – гремела Алевтина Леонидовна.

Лина смотрела на бабушку исподлобья и шумно сопела. Алевтина Леонидовна схватила ее за руку и больно сжав, тряхнула: «Отвечай, сказала!»

Лина вырвала руку и отпрянула.

- Он самый добрый и красивый! Он всех мальчишек во дворе защищает, со всеми старшеклассниками дружит и все к нему советоваться ходят! Он самый хороший, я его люблю! – выпалила на одном дыхании Лина и, испугавшись вырвавшихся слов, в ужасе закрыла рот рукой.

Бабушка пристально посмотрела нее и, покачав головой, строго сказала:

- Он взрослый парень, выпускник, а ты – ребенок. Никакой любви у тебя к нему быть не может, это дурь. Выбрось ее из головы, поняла? Ты еще мала, чтобы…

Ее речь прервал шум в коридоре.

- Че вы тут за разборки устроили? – донесся оттуда смех Егора. – Ба, тебя даже на лестничной площадке слышно. Ты как сирена пожарная!

Он зашел в зал, все еще улыбаясь и стягивая на ходу кожаную куртку. Но увидев сестру, поменялся в лице. Куртку он механически шваркнул на спинку стула.

- Что случилось? – без тени улыбки спросил он.

Алевтина Леонидовна уперлась кулаками в бока и язвительно ответила:

- Твоя сестра отправила любовное письмо Олегу Лебедовскому, вот что случилось! А ты все шутишь!

Егор сдвинул брови, силясь вспомнить:

- Это с первого этажа который?

- Именно! – воскликнула бабушка.

- Е-мое! – всплеснул руками Егор. – Я думал малявка кабинет химии взорвала! А она… а что, из-за этого полагается так орать? – Егор бросил на бабушку испытующий взгляд.

- А по-твоему, я ее похвалить должна?! – бабушка от негодования округлила глаза и свирепо уставилась на внука. – Ей восемь лет, а она уже про любовь думает! Да не просто думает, а всему дому об этом сообщает! Позор! Ты глянь, глянь, красоту навела! – Алевтина Леонидовна стала в ярости тыкать пальцем в бумажное сердечко в руках Лины. – Да где это  видано, чтобы девочка в ее возрасте такими глупостями занималась, да еще о взрослом парне думала! Уму не постижимо! – не унималась она.

- Да что она такого страшного сделала?! – взвился Егор. - Не матом ведь на заборе написала! Подумаешь, рассказала парню, что питает к нему нежность! Олег вроде нормальный пацан, он все поймет, а может, и вообще защищать в школе ее станет, глядишь, подружатся. Что плохого?

-  А то, - оскалилась Алевтина Леонидовна, - что он - взрослый человек и неизвестно что у него на уме! Ее завтра вся школа на смех поднимет, тогда узнаешь, что тут плохого! И весь подъезд будет судачить, что твоя сестра не умеет себя вести и держать свои чувства при себе!

- Ну да, точно, при себе! – Егор заиграл желваками от злости. - С вашими внушениями сердце вообще скоро станет таким же рудиментарным органом как копчик!

- Егор, прекрати поясничать! – гаркнула бабушка. – Если бы я так в свое время со старшими разговаривала, меня бы выпороли, да и все дела!

- Что еще раз доказывает, что люди всегда страдают за правду! – огрызнулся Егор.

- Прекрати! Прекрати эти разговоры сейчас же! -  Алевтина Леонидовна захлебывалась от негодования.  – Я расскажу отцу и он тебе устроит кузькину мать!

- Давай, рассказывай! – не унимался Егор. – Только постарайся успеть доложить ему в пересмену между футболом и новостями! В другое время ему хоть канкан спляши, он не дернется!

- Ты просто обнаглел… - задохнулась от возмущения бабушка. – Я не желаю с тобой разговаривать, хам!

- Вот и отлично! Тогда я со спокойной совестью пойду к Максу! В вашем дурдоме находиться опасно! – Егор рванулся в дверной проем, но гулкий звук ударившейся об стену балконной двери заставил его вернуться в комнату.

Лина вышла на балкон, забралась на низенькую скамеечку под окном, открыла створку и швырнула валентинку на улицу. Ветер подхватил разноцветный клочок бумаги и закрутил в воздушном потоке.

- Зачем ты это сделала? – сипло прошептала бабушка.

Лина обернулась, сжала кулаки и крикнула что есть сил: «Пусть летит! Пусть летит! – затряслась она всем телом. - Может, кому-нибудь там, в небе, пригодится мое сердечко!» Долго сдерживаемые слезы брызнули у нее из глаз.

Олег бросил на бабушку гневный взгляд, рванул куртку со спинки стула, стоявшего у письменного стола, и выбежал в коридор. Деревянный стул с грохотом повалился на пол. Хлопнула дверь в прихожей.

- Он ушел… - растерянно развела руками бабушка. Лина продолжала плакать, закусив губу и зажмурившись.

***

Не прошло и  десяти минут, как щелчок дверного замка заставил ее наскоро вытереть слезы. В дверном проеме появился запыхавшийся Егор.

- Собирайся, малявка, пойдем со мной к Максу, - отдышавшись, с мрачной решимостью  заявил он. – Я тебя с его младшими братьями познакомлю. Правда, для тебя они будут старшими… Третьеклашки. Ты, может, их в школе видела. Только я их не различаю. У родителей близнецов по-любому должны быть какие-то сверх способности! – тут он улыбнулся и поймал взгляд сестры.

Лина отрицательно замотала головой.

- Ну… - Егор растерялся. – Давай тогда… В кино пойдем! На этого, как его… на «Валли»! Поплачем вместе, а потом заедим горе мороженым! У нас все девчонки в классе над ним рыдали, значит, хороший мультик. Пошли! – Егор кивнул Лине и широко улыбнулся.  Девочка упрямо молчала, переводя тревожный взгляд с брата на бабушку и обратно. Егор неотрывно глядел на сестру. Заметив ее колебания, он уверенно пересек комнату, встал позади Лины, положил ей руки на плечи и уверенно стал подталкивать к выходу.

- Егор! – встрепенулась бабушка, - Куда?! …без обеда…

- Мороженым пообедаю, - донеслось до нее из коридора. – Малявка, ты ела? Вот, малявка поела за нас двоих. Пока! Алевтина Леонидовна услышала смешки в коридоре, суетный топот и скрип открывающейся входной двери.

Два билета

В одной комнате с химерами.

Мы расстались с Костей полгода назад. С тех пор утро для меня начиналось одинаково. Солнечный луч, лизнув мою щеку, заставлял меня приподнять веки и тут же их захлопнуть. «Боже, пожалуйста, пусть я еще немного посплю, я не хочу просыпаться и видеть этот мир, я хочу снова погрузиться в дремотную паутину снов, запутаться в ней и остаться там навечно». Иногда Бог отвечал моим просьбам и я снова погружалась в сон. А иногда он был глух. Открывал мои глаза, поднимал меня с постели и заставлял свалиться в этот мир, словно с края глиняного сырого карьера в грязную жижу болотца с илистым дном и мутною взвесью. Так начинался мой день.

Я снова вспоминала, что Костя ушел, и снова наваливалась на меня могильная плита наших отношений, нести которую было мне не по силам. И я – один большой ушиб с кровоточащими порезами – плелась на кухню, заваривала кофе, механически пила его и уползала обратно в комнату, включала компьютер, по привычке проверяла почту, садилась за работу. Это единственное в мире занятие, которое заставляло меня вынырнуть из мути болотной воды и застыть в невесомости, которая была много лучше моего привычного обитания. Благо, простоев в работе у меня не было, один заказ монотонно сменял другой. Я писала тексты для сайтов, местных мелких изданий, редактировала книги – в общем, жила обычной жизнью фрилансера, который несколько  месяцев назад потерял постоянную работу в издательстве и теперь должен был перебиваться случайными заказами, чтобы заработать. К слову, заработок меня волновал мало. Важнее было получать новый материал для работы и утыкаться в монитор ноутбука, отгородившись им от реальности.  Я даже не сильно впечатлилась, когда редактор с грустью сообщила о роспуске штата и закрытии нашей газеты. Тогда я могла думать только об одной потере – о Косте.

С тех пор как бабушка уехала жить из нашей хрущевской однушки в просторный дачный дом, я была полностью предоставлена сама себе. А точнее духам и химерам прошлого, которые основательно поселились  вместе со мной.  Они вились вокруг меня и с упоением нашептывали на ухо: «А помнишь, зимний январский вечер? Вы шли аллеей парка, снег большими белыми хлопьями ложился на шапки, ресницы и плечи, бережно покрывал белым ковром дорогу и баюкал уснувшие на зиму кусты сирени и долговязые клены.  Костя собрал пригоршню снега и, слепив снежок, легонько ткнул им тебе в плечо. «Ах, так?! – шутливо разозлилась ты. – Получай!» Наскоро слепленый тобой снежок полетел ему в голову. Костя увернулся. Атака слева и ты уже отряхиваешь от снега рукав и, заливаясь смехом,  готовишь нападение, слепив плотный снежный комок. Удар! И теперь Костя отряхивается от впечатавшегося в куртку снега. Ты, испугавшись новой атаки, рванула вперед с криком: «Не догонишь!» и вдруг, пробежав несколько метров, резко развернулась и посмотрела на него, катавшего новый снежок в руках: «Только не бей в спину. Я этого не люблю». «Да ты что!  - Костя сделал серьезное лицо. – В спину – я никогда. Я не люблю, когда стреляют в спину. Я также против выстрелов в упор», - процитировал он Высоцкого и ты успокоилась. Он не такой. Он не будет стрелять в спину. 

А еще через полгода ты вспомнишь этот случай, когда он скажет: «Та девушка, с которой меня видела твоя подруга, на самом деле мне не коллега, как я тогда тебе сказал. Я соврал. Это моя бывшая пассия, она развелась и захотела вернуться ко мне. Теперь мы снова вместе». И ты даже не станешь уточнять как давно, потому что поймешь – давно. Он давно вернулся к ней и продолжал встречаться с тобой. На вопрос: «Почему ты мне сразу не сказал? Мы ведь договаривались быть друг с другом честными…» он ответит, что не хотел, чтобы ты знала, не хотел расстраивать, потому что до конца не был уверен, что это правильное возвращение. «Но теперь уверен?» - склонишь ты вопросительно голову. «Я обещал ей, что мы будем вместе, если она разведется.  Я люблю ее». «Но ты говорил, что любишь меня…» - растеряешься ты. «Тогда, когда говорил, это была правда», – закурил он. Но ты поймешь, что все это была не правда. И в первую очередь про снежок. Он выстрелил в спину».

И теперь, куда бы я ни шла, и где бы ни находилась, за мной всегда ползла кровавая лужа. Я поняла, что была для Кости лишь временным перевалочным пунктом на пути к иной цели. И теперь его слова: «Мне ни с кем не было так хорошо и легко на душе, как с тобой» были не гарантией искренней привязанности, а вполне закономерным объяснением, что на привале всегда бывает комфортно. Но смысл похода не в привале.

Химеры частенько играли со мной в эти игры. Они обвивали мою шею, душили воспоминаниями, заползали в каждый потаённый уголок мозга, заставляя думать, думать, думать.

Я отодвинула ноутбук, перебралась на кровать и залезла с головой под одеяло. «Хватить жужжать!» - безуспешно приказывала я призракам. « Костя везде, - вплетались они в извилины моего мозга, -  в букетике ландышей, стоящем на трюмо, в недоеденной шоколадке, к которой ты с того вечера, что вы вместе пили чай, не прикоснулась, в плотных коричневых шторах, которые он задергивал, чтобы из окна не дуло и ты не простудилась, в коридорном коврике, на котором стояли его кроссовки, в туалетном мыле, которым он мыл руки. Эта бесконечность его пребывания в твоей квартире не смывается ни водой при уборке, ни выдувается в окна, если их распахнуть настежь. Ничто не может вытравить его из твоего дома и из тебя самой. Потому что ты сама разрешила когда-то ему там жить и он живет, несмотря на то, что ушел».

Когда становилось совсем невмоготу, я надевала наушники, включала плеер на полную громкость и выходила на улицу. Правда до спасительного свежего воздуха было целых пять этажей воспоминаний: как мы поднимались по этой лестнице вместе ко мне домой, как я возвращалась, только что расставшись с ним у подъезда, как у этого самого подъезда мы провели не один вечер болтая, в ожидании его такси, или прятавшись от дождя под козырьком.

Я сбегала по ступенькам очертя голову, распахивала подъездную дверь и вырывалась на улицу, как политзаключенный из одиночной камеры на волю. На воле были люди. Они спокойно шли по своим делам, катили впереди себя коляски с детьми, показывали спины, торопясь после рабочего дня домой и не замечали моего кровавого шлейфа на асфальте.

Пока я шла, в голове прокручивалась бобина мыслей: куда бы устроиться на работу, чтобы выходить из дома каждый день, чтобы отвлекаться на планерки, разговоры с сотрудниками, командировки и прочую рабочую нужду, которая заставит голоса химер замолчать или хотя бы говорить тише, а не оглушать меня воспоминаниями. Но каждый раз, возвращаясь домой, я просматривала сайты вакансий, писала знакомым письма и сообщения с вопросом нет ли у них свободных мест, но вторая волна экономического кризиса неумолимо давала о себе знать: нигде свободных вакансий нет. Более того, финансирование уменьшают, народ увольняют. Журналистская и издательская жизнь нашего города истекала кровью также, как я сама. 

Вынужденный побег

Через несколько месяцев после разрыва, я почти перестала есть. Голода не было, я все меньше выходила на улицу и мне казалось, что я совсем не трачу сил, а значит, можно их и не пополнять. Поесть или даже выпить чаю я забывала за работой. Закончив запланированное на день, я забиралась под одеяло и отключалась.

Однажды я проснулась под утро от жуткой жажды. К тому моменту я не помню уже сколько дней не пила и не ела, но казалось, что если я не попью сию секунду, то точно умру. Я выползла из-под одеяла, доплелась до кухни и нашарила на подоконнике пол литровую пачку апельсинового сока. Выпила я его залпом и снова вернулась в постель, облизывая потрескавшиеся губы. Мне было почти хорошо и я была готова снова уснуть, как неожиданная сильная тошнота заставила меня резко сесть в кровати. Меня рвало сначала апельсиновым, потом желудочным соком. Отпихнув одеяло в сторону, я кое-как добралась до ванны и привела себя в порядок. Вернувшись в кровать, я отключилась.

Очнувшись от тяжелого сна, я включила ноутбук, нашла в контактах скайпа свою подругу и позвонила. Настроив видео, она испуганно спросила: «Альбина, что случилось?! На тебе лица нет! И когда мы виделись последний раз летом, ты не была такой кошмарно худой! Не, я тебе как врач говорю, у тебя жуткое истощение и обезвоживание. Что ты с собой сделала?» «Лен, все как-то само получилось, я не успела даже отследить, когда это началось…» «Почему ты мне не позвонила сразу?» «Я думала, что справлюсь сама…» «Думала она! Когда ты ела последний раз?» «Я не помню… Сегодня утром пила сок… Меня вырвало… Я не знаю, что происходит, нормальный был сок, не просроченный, точно тебе говорю, я проверила…» «Организм так среагировал на кислоту. Если ты не ела и не пила уже несколько дней. Если ты, конечно, не беременна…» - задумчиво сощурилась Лена. «Нет, - отрицательно помотала головой я, - Исключено».  «Хорошо, - просветлела она. – В данной ситуации это хорошо. Тогда расскажи, когда это все у тебя началось?»

И я рассказала ей, как мы расстались с Костей в мае. Но тогда я еще ела и все было в пределах врачебной нормы. Сейчас конец сентября и я не помню, когда перестала регулярно завтракать, обедать и ужинать. Кажется, давно… «Так, вот что, – деловито начала Лена, – срочно ищи медсестру и внутривенные питательные смеси. Также пусть прокапает тебе хотя бы с неделю глюкозу и витамины. Поняла?» Я кивала и прикрывала глаза. «Нет, ну надо же так себя довести! Если бы я не жила сейчас в Испании, я бы точно приехала и надавала бы тебе по мягкому месту! А мужика этого я бы вообще прибила. Надо же мудак какой! Нет, ты только посмотри…  Альбина, я прошу тебя, срочно найди медсестру. Прозвони платные центры, там должны оказывать выезды на дом. Я сама еще несколько звонков сделаю по тем контактам, что у меня остались с прошлой работы. Пожалуйста, сделай это сегодня и напиши мне вечером, хорошо?» Я снова устало закивала и, попрощавшись, закрыла глаза.

Как я и обещала подруге, клиники я обзвонила. Но медсестра обещала приехать только в том случае, если кто-то из родственников сможет за мной последить после капельницы, потому что случаи бывают разные и все такое. Я набрала маме. Вечером она забрала меня к себе домой. Туда же приехала и медсестра. Питательных внутривенных смесей в аптеках города не оказалось, но глюкозу и витамины она привезла. Я лежала с иголкой в вене и смотрела на висящий надо мной пузырек с глюкозой. Он булькал и бликовал в свете настенного светильника. Свободной рукой я набрала смс подруге, что наказ ее выполнила и капельницу мне сделали. Она прислала в ответ кучу смайликов, обещание на днях позвонить и телефоны столичных аптек, где можно было заказать полноценное внутривенное питание. Мама бросилась звонить по присланным номерам. Когда медсестра ушла, забрав с собой опутывающие меня пластиковые прозрачные трубочки, мама села рядом со мной на диван и с преувеличенным весельем сообщила, что заветные пузырьки приедут через пару дней в одну из наших аптек и она после работы заберет их. «Но все время ты не сможешь питаться через капельницу, ты должна снова начать есть сама…» - начала она. «Да, когда-нибудь», - устало прошептала я, отворачиваясь к стенке. Мне хотелось спать. Химеры остались в старом доме. Теперь я могла спокойно уснуть, зная, что кто-то позаботится обо мне.

Утром меня разбудил голос мамы. «Я позвонила на работу и взяла неделю отпуска за свой счет. Побуду с тобой, пока тебе делают капельницы, ведь кто-то должен вынимать иголку, когда лекарство заканчивается». С медсестрой мы договорились, что она будет приходить, ставить капельницу и, чтобы не ждать пока лекарство перетечет в вену, будет уходить, а мама сама вынимать иголку и выбрасывать пустую тару и систему. Меня это радовало. И хотя я прониклась симпатией к этой медичке, поддерживать разговор в течение нескольких часов – а именно столько нужно было, чтобы прокапало внутривенное питание – я была просто не в состоянии. Мама включала мне фильм на ноутбуке, чтобы я не уснула и не дернула рукой, повредив вену, и уходила на кухню. Я, как китайский болванчик, соглашалась на любое ее предложение. Обычно это были старые советские фильмы, добрые и идейные. Их доброта перетекала с экрана и окутывала мое ослабшее тело, создавая ощущение умиротворенности и покоя.

В моей душе снова зашевелилось что-то похожее на радость жизни, если, конечно, вообще можно радоваться, когда ты подключен к капельнице. Но я радовалась. Этим фильмам, маме, которая заглядывала периодически в спальню и деловито спрашивала: «Не спишь? Не спи-не спи».

Как-то днем, когда мама опять возилась на кухне, я решила встать и попробовать попить хотя бы воды. В середине коридора мама услышала приглушенный грохот.

Я очнулась от того, что почувствовала руку под своей шеей, приподнимающей голову. С трудом открыла глаза. Мама аккуратно поднимала меня с пола, не переставая шептать: «О, Боже мой, Боже мой…»

Она помогла мне дойти до дивана в спальне и я снова легла. «Принести тебе воды?» - спросила мама. «Нет, пожалуй, пока не стоит», - ответила я, снова отворачиваясь к стенке и закрывая глаза. В голове гудело и пекло, хотелось поскорей уснуть и не чувствовать еще и этой боли.

«Аля, - мама села рядом и положила руку мне на плечо, - давай обратимся к психиатру, нужно же что-то делать…». «Мама, - я с трудом повернула к ней голову, - Я не сумасшедшая. А они упекут меня в дурдом. Они всегда так делают, когда видят какую-то странность в человеке. А в дурдоме из людей делают «овощи», а я «овощем» быть не хочу. Они не вылечат меня. Там вообще не лечат…» «Ну, откуда ты знаешь, - упрямилась  мама, - может, лечат. Не просто так же они все существуют». «К сожалению, у нас в мире многое существует не во благо человека. Психбольницы – один из примеров. Я знаю, что говорю, я знакома с несколькими людьми, которые там лежали. Лучше им не сделалось». «Но нельзя же все вот так оставлять…» - вздохнула мама. «Завтра я позвоню Лене. Она психотерапевт, придумает что-нибудь», - ответила я и отвернулась в стенке. Все что мне хотелось сейчас, это закрыть глаза и провалиться в сон, как Алиса в кроличью нору.

В поисках ребенка.

Назавтра, как обещала, я позвонила по скайпу подруге. Она ответила сразу. «В общем, давай-ка в транс», - констатировала Лена, после того, как я сказала, что организм мой не хочет ни есть, ни даже вставать, хоть его и кормят ежедневно дорогими московскими  баллончиками с сбалансированным питанием. «А у нас получится по скайпу?» – удивилась я. «Конечно, я каждый день так консультирую. Главное, что я тебя вижу и слышу,  а ты видишь и слышишь меня. Поехали. Закрывай глаза. Дыхание ровное, спокойное. Тело расслабляется, убираются все мышечные блоки». Я все делала добросовестно под ее мерный голос: закрыла глаза, успокоила дыхание, расслабилась. «А теперь скажи мне, где находится твой внутренний ребенок». Меня передернуло. Я попыталась сосредоточится на вопросе, но поняла, что поймать это ощущение «внутреннего ребенка» в себе я никак не могу. «Я не знаю где он, - честно призналась я, - я не могу его найти. Кажется, его нет». «А почему его нет?» – спросила Лена. «Его убили», - вырвалось у меня. «Такого не может быть, - уверенно возразила Лена. – Часть личности невозможно убить, уничтожить. Он где-то есть, ты должна его найти. Ищи». Я напряглась. Пробираясь сквозь ментальные дебри и душевный плотно покрывающий все мое существо туман, я увидела картинку. «Я нашла ее», - выдохнула я. «Так, хорошо, - одобрила Лена. – Сколько ей лет? Где она? Что с ней происходит?» «Ей восемь. Она лежит на асфальте в луже крови», - поделилась я увиденным. «Что с ней случилось?» – упорствовала Лена. «Ее расстреляли, - констатировала я. – Она умерла». «Нет, она должна быть жива. – ответила Лена. – Ты можешь подойти к ней?» «Нет, - устало ответила я, - я не пойду». «Хорошо, - обнадежила подруга, - Тогда я буду говорить,  а ты смотри, что происходит». Я кивнула. «Я подхожу к ней, - начала Лена, - беру ее на руки. Подъезжает машина скорой помощи. Мы с врачами аккуратно заносим ее внутрь, подключаем к искусственным источникам питания. Приезжаем в больницу. Ты видишь это?» – проверила меня Лена. «Да», - шепнула я. «В больнице девочку везут в реанимацию. Посмотри, как ее подключают к капельницам и аппаратам. Врач делает ей операцию. Он достает каждую пулю, обрабатывает рану и зашивает их. Ты видишь, как он это делает?» - удерживала связь Лена. «Да», - снова глухо отозвалась я. «Теперь посмотри. Операция закончена благополучно. Аппарат показывает, что сердце девочки работает хорошо. Ее можно перевести в обычную палату?» - спросила Лена. «Да», - утвердительно кивнула я. «Хорошо, - тем же спокойным тоном отозвалась подруга. – Ее переводят в обычную палату. Что девочка делает? Как она себя чувствует?» «Она спит», - ответила я. «Теперь ты можешь подойти к ней?» - спросила Лена. «Да», - кивнула я. «Как близко ты можешь подойти?» - «Я могу стоять в дверях ее палаты, метрах в двух от нее». «Хорошо, - подбодрила подруга. – Теперь соедини ее и себя энергетическими потоками. Они могут быть любого цвета и соединять вас в любых местах. Что это за цвет? Как вы соединены?» «Это сине-зеленый, - ответила я. – Поток идет из моей груди, рук и ног к ее груди, рукам и ногам». «Вы соединены этими потоками?» - спросила Лена. «Да», - утвердительно кивнула я. «Хорошо, - удовлетворенно выдохнула она. – Теперь ты знаешь, что девочка не умирает. С ней все будет в порядке, она поправится. Можешь открывать глаза. Тебе домашнее задание: навещай ее мысленно, подходи ближе, если сможешь, контактируй с ней». «Ладно, - прошептала я. – Спасибо тебе…» «Устала?» - участливо улыбнулась Лена. «Да», - кивнула я. «Тогда – отдыхать. Девочку – навещать. Теперь все пойдет на лад. И звони мне, не пропадай. Я бы еще, конечно, зло сорвала на этого урода, в терапевтических условиях, - улыбнулась Лена. – Это тоже должно поспособствовать выздоровлению». «Давай не сейчас? – устало пробормотала я. – Я потом позлюсь на него, обязательно, сейчас я просто не в состоянии». «Ну, у тебя всегда было плохо с выражением негативных эмоций, - кивнула Лена. – Ладно, если будешь готова, позвони, провернем это». «Хорошо, - устало улыбнулась я. – Еще раз спасибо. Пока!» «Пока! – помахала рукой подруга. – Береги себя и девочку!»

«Настоящий» друг

Вечером снова пришла медсестра, подключила меня к искусственному источнику питания и убежала к следующему пациенту. После ее ухода мама как обычно заглянула в комнату и с наигранной веселостью спросила: «Ужинаешь?» Я кивнула: «А то!» Она поставила на стул стопку книжек – так ноутбук стоял выше – включила мне очередной шедевр советского кинематографа и юркнула за дверь. От картинки на экране меня отвлекло жужжание смартфона. Я открыла оповещение о письме вконтакте и прочла сообщение от Кости: «Привет! Как дела?» Вяло посмотрев на большую банку с лекарством, висящую у меня над головой, я набрала свободной рукой: «Нормально». «Поможешь?» - пришло в ответ. «Да, а что надо сделать?» «Я пришлю тебе пару текстов, поправишь? А то редактор итак последнее время орет на меня как резаный, что у меня сплошные ошибки и написано коряво… Уже уволить грозиться… Поможешь?»

Я вспомнила как первый раз увидела Костю на Дне журналистики, который устроили ребята из агентства «Праздник всегда с тобой». Они делали это каждый год, собирали всех СМИшников города и устраивали жуткую попойку со всякой модной развлекухой. Когда-то давно я работала с ними в команде, пока не ушла работать в свою, теперь уже бывшую, газету. Ребята из агентства никогда меня не забывали и по доброй памяти звали на праздник каждый год. В прошлом мы и познакомились с Костей. Саша – один из организаторов, подвел его ко мне и не без пафоса представил: «Аличка, это Константин Коновалов, один из самых перспективных журналистов города. Вот посмотришь, скоро он станет знаменитым не только в нашем городе, но и столичные журналы его будут ценить, а там, глядишь, и мировые издания. Неровен час, он и Пулитцеровскую премию получит! Знакомься, пока он не зазвездился и не уехал в мегаполис!» «Ну, до Пулитцеровской мне еще пару лет, не меньше, - засмеялся мой новый знакомый. – Да и куда же я уеду, если ты меня с такой красивой девушкой познакомил! – дружески ткнул он Сашу кулаком в плечо. – Очень приятно познакомится, Аличка. А полное имя у вас какое?» - улыбнулся он мне. «Альбина», - улыбнулась я в ответ.

Сегодня будущий номинант на Пулитцеровскую премию и бывший номинант на место рядом со мной просил помочь ему не вылететь с работы. «Присылай на почту тексты, я отредактирую», - набрала я сообщение. «Спасибо! С меня пиво в нашем любимом пабе на углу Парковой и Гагарина. Помнишь, сколько раз мы там классно время проводили?» «Да, - ответила я. – только мне ничего за помощь не надо. Тем более, ты все равно не склонен выполнять свои обещания. Зимой ты мне «Мартини» обещал, весной – отвезти на свои любимые железнодорожные пути и там отметить Весну… Так что не надо лишний раз напоминать мне, что твои обещания – пустое место». «Ну, зачем ты так, Аля, не получилось просто…» «Да, зловещий фатум…» - съязвила я. «Опять ты язвительная… Не люблю когда ты такая…» - ответил Костя. «А какую любишь?» «Ну… когда ты добрая… ты же добрая…» «Все, ладно, я добрая, я отредактирую твои тексты как только освобожусь», - скривила я губы и с раздражением набрала ответ. «А что ты сейчас делаешь?» - написал Костя. «Лежу под капельницей!» - сорвалась я. «Это как? В каком смысле?...» - пришло от него. «Это когда большая стеклянная банка с лекарством сообщается с веной посредством пластикового шнура, именуемого системой, и иглы, непосредственно с веной контактирующей», - меня уже трясло от злости. Может, Лена была и права – надо было соглашаться на терапевтический выброс негатива… «Аля, ты что, заболела?» - слезливые смайлики затопили экран моего смартфона. «Да», - коротко ответила я. «А что случилось?» - Настаивали буквы на экране. «У меня истощение. Я не помню когда последний раз ела. Мне вводят питание через вену. Сама я поесть не могу». – ответила я не в силах придумать что соврать. «Это из-за стресса, да? Скажи…» «Судя по всему да», - набрала я. «Это я виноват, - посыпались на меня снова плачущие колобки, - я же знал, какая ты ранимая, тебе нельзя было доходить до стресса, я виноват, прости меня». «Раньше об этом надо было думать, - ответила я. – А сейчас уже нет смысла.  Присылай свои тексты. Я все сделаю… - я посмотрела на ополовиненный пузырек с лекарством, - сделаю часа через два и пришлю тебе». «Спасибо Аличка, ты настоящий друг!» - пришло мне в ответ. «Да, - подумала я, - чего нельзя сказать о тебе». Но писать больше ничего не стала.

Не король и не поэт

Через неделю ежедневных капельниц, маминой неустанной заботы и постоянного подбадривания, Лениных жизнеутверждающих сообщений по скайпу и спокойного долгого сна без назойливого жужжания химер, я смогла выпить первый за месяц йогурт и чашку сока. Еще через пару дней мне позвонил Саша. Мы не общались с того самого Дня журналистики и я удивилась его звонку. «Привет! – радостно зашемуло в трубке. – Алик, Солнце, у меня в пятницу день рождения, будет куча народа: ребята из нашего агентства, музыканты из «Blues brothers», кое-кто из Костиной газеты, ну, и еще народ, ты их не знаешь. Придешь? Сто лет тебя не видел! Приходи!» «Хорошо, - улыбнулась я. – А кто именно будет из Костиной газеты? – уточнила я. «Илья Завгородний и Макс Зелинский». «Отлично! – обрадовалась я, что встреча с Костей мне не грозит. – Я приду. До пятницы!»

Вечером в пятницу я звонила в дверь Сашиной квартиры с охапкой воздушных шаров и игрушкой-варежкой в виде слона на руке. Саша коллекционировал игрушечных слонов. Дверь мне открыл именинник уже явно навеселе. «Аличка, Солнце! Проходи, дорогая! Какой слон шикарный! Обалдеть! Ты чудесная! А  мы уже с обеда на работе отмечаем, так что, сама понимаешь, я уже изрядно веселый!» «Сашенька, веселым быть – это прекрасно», - обняла я именинника. «Проходи в зал, у нас уже все в сборе, падай на любое свободное место. А я пока на кухню за еще одной порцией виски-кола. Если свободных мест нет, кричи, я приду и всех разгоню!» – услышала я уже из кухни.

Свободное место было на диване рядом с каким-то знакомым мне парнем, но я никак не могла вспомнить где его видела. И поскольку мы вряд ли были знакомы с ним лично, я просто села рядом, поджав под себя ноги, и стала рассматривать собравшуюся компанию. Ребята из «Blues brothers» что-то наигрывали на гитарах, рядом сидела незнакомая мне девушка и вполголоса им подпевала. Компания из Сашкиного агентства поприветствовала меня шумом и судорожными маханиями рук и снова ушла в какой-то горячий спор, махая руками уже друг на друга и постоянно перебивая. Еще двоих парней и их спутниц я не знала. «Привет, Альбина!» - отвлек меня от моего занятия приятный голос с грассирующим «р» рядом.  Я повернула к нему лицо. Значит, мы точно пересекались с этим парнем, раз он знает как меня зовут. «Привет! - отозвалась я. – Не помню, чтобы мы знакомились…» «Мы не знакомились, – успокоил меня мой сосед. – Я видел тебя в прошлом году на Дне журналистики. Нас тогда Санек всем отделом пригласил». «А почему он нас не познакомил?» – подняла я бровь. «Ну, он тогда не успел, - засмеялся мой сосед. – Тогда он познакомил тебя с нашим Костей. Вы весь вечер болтали и еще тогда ушли вместе». «Да… - смутилась я. - Ты наблюдательный…» «Я же журналист, - улыбнулся незнакомец.  – Это моя работа». «Выяснить мое имя – тоже работа?» – съязвила я. «Это было не трудно, мы с Саньком давно дружим. – Ответил незнакомец. – Просто ты мне очень понравилась тогда, но отвлекать вас с Костей я не хотел. А потом вы начали встречаться и я понял, что в моем случае – без шансов», – грустно закончил он. «А откуда ты знаешь, что мы встречались? – огрызнулась я, не ожидая такого поворота событий. – Мы, вроде, с транспарантами не ходили!». «Я видел тебя несколько раз у нашего издательства, вы встречались с Костей и уходили куда-то вместе, держась за руки. А потом, с того дня как он с тобой познакомился, он весь такой радостный ходил и светился будто лампочка Ильича. И тексты у него стали значительно качественней», - подмигнул он мне. «Да ну! Неужели у вас будут держать сотрудника, который некачественные тексты пишет?» - наигранно возмутилась я. «Костя – мастер раскопать тему, он неординарно мыслит, может любую ерунду так подать, будто это блюдо от французского шеф-повара. За это его и ценят. Но пишет он безграмотно, часто коряво – а за это ругают… Но пока вы встречались, тексты у него были значительно лучше». «А с чего ты решил, что мы больше не встречаемся? Это он тебе сказал?» - усмехнулась я. «Нет. Мы с ним не такие друзья, чтобы личным делиться. Просто он стал другой. Хмурый, раздражительный. И тексты снова как прежде». «Да, наблюдательности тебе не занимать… - покачала я головой. – Ну, раз ты знаешь мое имя, будет честно, если и я буду знать твое». «Логично, - улыбнулся мой сосед. – Меня зовут Максимилиан Зелинский. «Это в честь короля Баварии, что ли?» - подколола я. «Нет, не настолько пафосно, - улыбнулся он. - Это в честь Максимилиана Волошина, любимого поэта моей мамы». «Я тоже люблю этого поэта», - растерянно ответила я. «Я знаю», - кивнул головой мой новый знакомый. «А это-то откуда?» – заморгала я. «Да не волнуйся, я не ясновидящий, просто заходил на твою страничку вконтакте, - улыбнулся Максимилиан. – И, кстати, можешь звать меня просто Макс. Без пафоса», - широко улыбнулся он, сверкнув белыми ровными зубами на фоне смугловатого лица. «Хорошо, просто Макс, - пожала плечами я, - теперь мы знакомы. Ура». «Для меня – точно ура», - посерьезнел он. Мне стало стыдно за мой сарказм. «Знаешь, у меня к тебе предложение…» - начал он. «Руки и сердца? – не выдержав, снова съязвила я. «Пока нет, - продолжил Макс, - давай сейчас посидим немного у Санька, поздравим его, а потом пойдем гулять на железнодорожный вокзал. Я люблю это место. Там без остановки шныряют туда-сюда поезда и жизнь кажется бесконечной». «Я тоже люблю вокзалы», - ответила я. «Ну, тогда решено?» – улыбнулся Макс.

Через пару часов мы стояли на мосту над железнодорожными путями, вдыхая холодный ночной воздух с примесью мазута и железа. Знакомый и любимый запах вокзала. «Почему вы с Костей расстались?» - спросил Макс, глядя вдаль, где параллели рельс сходились в точку. «А почему ты спрашиваешь?» - устало ответила я. «Не хочу допустить его ошибок», - он повернулся ко мне и пристально посмотрел в глаза. Я отвернулась. «Я очень любила его. Почти сразу, поняла, что нам легко и хорошо вдвоем, что он понимает то, что я  говорю и его душа отзывается на голос моей. У нас были похожие вкусы почти во всем… Не нужно было ничего разжевывать и объяснять, мы просто чувствовали друг друга и это было так естественно, как будто мы с одной планеты. А остальные – нет». «Что он сделал, чтобы все это кончилось?» - снова глядя вдаль спросил Макс. «А почему ты уверен, что это он что-то сделал, а не я?» - удивленно уставилась я на него. «Потому что любимых не бросают. А ты сказала, что любила его».

Я сдалась и рассказала ему то, что еще недавно рассказывала Лене и то, чем еще недавно изнуряли меня мои химеры. Когда я закончила, Макс продолжал молчать. «Почему ты молчишь?» – не выдержала я. «Думаю, как помочь тебе выбраться из этого состояния, - задумчиво протянул он. – А знаешь что?! – Макс вдруг схватил меня за плечи и резко повернул к себе. – Поехали на море? Я серьезно. Море и горы – лечат любые болезни. У меня в ноябре отпуск. На юге будет еще не очень холодно. Мы будем гулять по набережной, ходить в горы, читать книги… Тебе там будет хорошо!» «Ты в своем уме!? – задрожала я, - Я же тебе только что сказала, что питаюсь через капельницу и максимум моего нормального рациона это йогурт или сок. Как ты себе представляешь я поеду?» «Мы возьмем с собой чемодан йогуртов. К тому же, ты можешь пить спортивные протеиновые коктейли. В них тоже витамины и все такое.  Мой тренер говорит, что ими запросто можно заменять обычный прием пищи. А еще они вкусные: есть ванильные, шоколадные, клубничные…банки тебе на месяц хватит». «Уже слюньки текут…» - грустно улыбнулась я. «Я серьезно. Это заменит тебе капельницу. К тому же на юге всяких молочных продуктов и соков тоже наверняка завались. Я обещаю, я буду за тобой ухаживать, варить бульон. Пожалуйста, соглашайся». «Зачем тебе это все? Что это за странная благотворительность?» – поймала я его взгляд. Он немного помолчал. «Это не благотворительность. А вполне меркантильные цели. Я хочу, чтобы ты выздоровела – это раз. И я хочу, чтобы ты поехала со мной – это два». Я высвободила плечи от его рук и облокотилась на перила.  «Послушай, Аля, - он взял меня за руку, - почему тебе так сложно поверить, что я просто хочу, чтобы тебе было хорошо?» «Может, потому, что просто так хорошо мне еще никто не хотел сделать и я не уверена, что такие люди вообще существуют в природе?» - заносчиво глянула я на него. «А ты пропробуй, поверь. Я – не Костя, я другой. Посмотри на меня не глазами своей боли, а глазами своей души. Что тебя здесь держит, кроме твоего страха? Работа?» «Я фрилансер, - объяснила я, - могу на неделю и отложить заказы». «Ну вот, с работой и у тебя, и у меня решено. Я не маньяк, не наркоман. Спиртное часто не употребляю, а если и выпью, то не буяню». «Да ты просто идеальный… - усмехнулась я, но тут же добавила. – Тогда должен быть какой-то другой подвох. Значит, ты бабник и гуляешь с каждой встречной». «Неправомерный вывод, - спокойно парировал Макс. – Я уважаю свой выбор. А если я буду изменять и обманывать, значит, я потеряю уважение прежде всего к себе». «Значит, ты эгоист. Только о себе и толкуешь!» – победоносно вскинула я руки. «Опять не права, - спокойно перебил Макс. – Если бы я думал только о себе, мне бы не хотелось помочь тебе и не хотелось бы что-то сделать для тебя». «Выходит, ты святой?» – подняла я бровь. «Нет, у меня свои недостатки. Например, я ужасно упрямый! - он вдруг схватил меня в охапку, перекинул через плечо и пошел по мосту к лестнице. – Нет, это совершенно невозможно! Ты совсем ничего не весишь. Так тебя или ветер унесет или какой-нибудь нехороший человек украдет. Тебя срочно надо откармливать. А лучше всего это будет сделать на морском побережье в тишине и спокойствии!» - засмеялся он и стал спускаться по ступенькам вниз, не реагируя на мои слабые визги: «Отпусти!» и «Поставь меня на пол!»

Когда мы спустились на платформу, он поставил меня на асфальт и взял за руку. «Послушай, Аля, я понимаю, что тебе сложно поверить, что не все на свете конченые уроды. Но за год, что я тебя знаю, у меня было достаточно времени чтобы подумать. Ты не просто каприз. Я хочу сделать все, что смогу, чтобы помочь тебе. Если ты не можешь мне доверять – не надо. Просто не гони от себя и посмотри что будет. А потом сама решишь». Я вдруг заплакала и отвернулась. Он обнял меня, кольцом сжав свои руки у меня на груди, и положил подбородок мне на плечо: «Я теперь никому тебя не отдам, поняла?» Я чувствовала тяжесть его рук, крепко державших меня, теплоту от них на плечах и совсем не чувствовала холода поднявшегося ветра, который трепал волосы и подол моей юбки. Я чувствовала тепло, потому что он стоял сзади и крепко прижимал меня к себе. Он не будет стрелять мне в спину, потому что он защищает меня своей спиной.

Здание вокзала светилось будто старинная елочная игрушка со свечой внутри, отражая свет в стеклянных витражах стекол. Макс разжал кольцо рук и легонько подтолкнул меня к вокзальной лестнице. Я поставила ногу на первую ступеньку с выщербинами  и сколами.

«Поднимаемся! – опять подтолкнул он меня, - кассы работают круглосуточно. У тебя есть с собой паспорт?» «У меня всегда с собой», - отозвалась я. «Ну и отлично, значит, уже сегодня закажем билеты». Мы стали подниматься по старой вокзальной лестнице. Стеклянные двери пропускали свет и освещали нам дорогу. 

Зверёк

Жаркий июльский день перевалил за половину, солнце лениво облизывало крыши домов и верхушки старых деревьев с раскидистыми кронами, силясь проникнуть под их сень и обжечь землю своими лучами. Под одним из таких  деревьев прятались от зноя, сидя на деревянной песочнице, Алина, Света и Даша, будущие третьеклассницы.

- Ты хоть что-нибудь прочитала из списка летнего чтения? – потягиваясь спросила Алина пересыпающую из ладони в ладонь грязно-желтый песок Свету.

- Не-а, - беззаботно ответила та. – А зачем? Меня мама все равно не будет пересказ спрашивать. А если вдруг надумает, мне Дашка краткое содержание расскажет, правда Дашка? – хитро скосила глаза на подругу Света. – Ты ж по-любому все будешь читать!

- Ну, буду, - буркнула Даша. – И вам советую, там интересные книжки  есть.

- Да ну! – хмыкнула Света. – Например?

- «Чук и Гек», например! – выпалила Даша. –«Королевство кривых зеркал», про Голубую стрелу – это поезд такой, про барона Мюнхаузена, а еще про Нарнию! Вот это вообще класс, зачитаешься!

- Да ну? – недоверчиво  глянула на подругу Света. – И много там читать? Сколько страниц? Хоть примерно?

- Не знаю, - задумчиво протянула Света, -  больше ста, точно…

- Уууу… - Света скорчила мину, - я лучше кино скачаю. Алин, ты как? Будешь со мной «Хроники  Нарнии» смотреть?

Алина лениво ковыряла палкой в песке и, не отрываясь от своего занятия, язвительно ответила: «Ага! Как только ты у моей мамы разрешение спросишь! Она мне вообще запретила телевизор смотреть и в компьютер летом играть. «И так зрение минус два, хочешь всю жизнь в очках как чучело ходить?!» – передразнила маму Алина. – Так что мне смотреть не судьба, читать придется».

- А то от чтения глаза не портятся! – Света подкинула песок вверх и убрала ладони, наблюдая, как фейерверк песчинок блеснул в воздухе и рассыпался по асфальту. – Мне мама все время говорит: «Не читай лежа, глаза сломаешь!»

- Сидя читать не пробовала? – усмехнулась в ответ Даша.

- Да ну! – отмахнулась Света. – У меня после тренировок так мышцы болят, что еще два часа за столом сидеть и в книжку пялиться, я не выдержу! Хватит мне и пяти уроков за партой, как вкопанная! И вообще, - деловито добавила она. – Читать каждый умеет, а вот танцевать  - единицы. Так что вы давайте,  читайте, а я тренироваться буду, тем более, что в октябре уже на городских соревнованиях выступать. 

- А вот интересно, - перебила ее Алина и, швырнув палку в сторону, пристально посмотрела куда-то далеко вперед. – Эта кулёма читает книжки из летнего списка? Она вообще читать умеет?

Девочки дружно повернули головы по направлению алинкиного взгляда.

Метрах в двадцати на широкой лавке у подъезда сидела белокурая девочка с большими, как у спаниеля, бледно-голубыми глазами.  На ее худеньком теле болталось светло-голубое хлопковое платье. Она сосредоточенно доставала из металлической коробки из-под печенья бумажных кукол и раскладывала перед собой в каком-то ей одной ведомом порядке.

- Да кто ж ее знает… - задумчиво протянула Света. – Может, и умеет… Я с ней как-то гуляла, вроде она нормальная…

- А раз нормальная, чего в школу, как мы, не ходит? – подозрительно прищурилась Алина.– Королева что ли?

- Да вроде к ней учителя сами приходят… - задумчиво ответила Света, - кажется, это называется «свободное посещение»… Бабушка моя говорит, что у нее здоровье слабое, нельзя ей со всеми в школу.

- Ну, я же говорю – дефективная! –  подалась вперед  и процедила сквозь зубы Алина. – Была б нормальная,  со всеми бы ходила!

- Она нормальная. – не глядя на подруг, сказала Даша. – Я тоже с ней как-то гуляла, а потом несколько раз в гости приходила – меня ее мама приглашала, когда видела нас вместе на улице. Мы с ней кукол бумажных рисовали… Она не очень ровно раскрашивает, зато интересные платья придумывает, я бы так не догадалась сделать… Её Лёля зовут.

- Значит, в школу она, как мы не ходит, домашку не делает… Что там она за платья рисует?! – Алина резко вскочила и ринулась к подъезду.

Переглянувшись, Света и Даша  поспешили за ней.

- Слышь, ты, королева! – подбегая, крикнула Алина. –  Ты, говорят, тут шедевры рисуешь? Ну-ка, покажи!

Лёля недоуменно подняла на нее свои большие голубые глаза и замерла.

- Давай, говорю. Показывай, чё, жалко!? – Алина уперла кулаки в бока и разъяренно уставилась на Лёлю. Та продолжала молчать.

- Ты глухая, что ли?! - Алина схватила со скамейки бумажную куклу и повертела в руке. – Это фигня какая-то, что ты тут нахваливала? – махнув перед лицом подбежавшей Даши куклой, Алина швырнула ее на асфальт. – Есть у тебя тут красивые? – рыкнула она на Лелю и хапнула со скамейки целую пригоршню бумажных фигурок. Лёля упала животом на оставшиеся и прижалась к скамейке. Даша прикрыла рот рукой и попятилась назад.

- Ты чё жадина такая?! – угрожающе шагнула к ней  Алина и, резко обернувшись, крикнула Свете. – Нет, ты глянь, какая жмотка! Было бы что жалеть – каракули?! Свет, ты глянь-глянь! – горячилась она.

Света подскочила к подруге, силой подняла Лёлю за плечи и неловким движением выдернула из-под нее одну куклу. Бумага хрустнула и в руке девочки осталась только верхняя часть бумажной фигурки.

- Ну, ни себе, ни людям! – Алина отшвырнула Лелю на край скамьи, и хотела было схватить другую куклу, но Лёля, опередила ее и, рванувшись со скамейки, бросилась бежать.

От неожиданности Алина пошатнулась и бросила удивленный взгляд на подругу. Встретившись взглядом со Светой, они не сговариваясь, кинулись вслед беглянке. Ошарашенная Дина глядела на них, не отнимая руки от лица, но вдруг тоже рванулась вдогонку.

Она нагнала их у соседнего дома новенькой пятиэтажки с двухуровневыми квартирами и остановилась чуть поодаль. Погонщицы загнали Лёлю на крышу подвала, крытую шифером. Лёля вжималась в стену дома, к которой примыкал подвал, подбирая под себя худенькие ноги с большими выступающими коленками.

- Давай палками в не бросать?! Быстро ее оттуда вытурим, а?! – тяжело дыша и смахивая ладонью  со лба растрепавшиеся длинные каштановые волосы, похрипела Алина.

- Ты чё! Сдурела? – опершись на колени ладонями, пыталась отдышаться Света. – А если ты ей в глаз этой палкой попадешь, кто потом отвечать будет?! Тебя ее мать потом уроет!

- Да… точно, не выйдет так… - разочарованно прошептала Алина. – Тогда полезли к ней! – вдруг воодушевилась она. Эта дура оттуда никуда не денется, прыгать-то высоко!

Света подняла глаза на подругу, потом скользнула взглядом по стене подвала и его крыше.

- А ты влезешь? – с издевкой в голосе спросила она.

- Ты меня подсадишь! – решительно двинулась к подвалу Алина. – А потом влезешь сама, ты ведь спортсменка, сможешь! – не оборачиваясь, холодно ответила она Свете.

Даша видела, как Света догнала подругу, подставила ей колено, на которое та тут же вскочила,  толкнулась вверх, поднимая ее выше, а когда Алина неуклюже прыгнула, плюхнувшись на шифер животом, и заползла на крышу, проворно влезла вслед за ней.  Даша перевела взгляд на Лёлю и в тот же миг увидела раздувшийся парашют ее платья, приземлившийся на асфальт. Лёля неуклюже поднялась на ноги, шатнулась, схватилась за коленки и присела. Потом снова выпрямилась, мгновение недоуменно смотрела на свои руки, и вдруг стала яростно растирать кровь по ногам, мешая с пылью и песком, будто так могла от нее избавиться.

- Ты! – задыхаясь от возмущения крикнула Света. – Ты внатуре больная! – махнув кулаком в сторону Лёли, она ринулась обратно к покатой части крыши, на которую несколько минут назад  усердно взобралась. Съезжая на попе, за ней неуклюже двигалась Алина. 

Припадая на левую ногу, Лёля бросилась бежать к детской горке рядом с песочницей. Проворно взобравшись по ступеням, она забилась в угол пластиковой будки-домика, возвышавшейся над крутым высоким спуском.

Через минуту Алина, Света и Даша были там. Алина подпрыгивала, стараясь схватить Лёлю  через окошки в будке, Света уперлась ногой в первую ступеньку лестницы, вцепилась в перила руками, тяжело дышала и скалилась, а Даша стояла под горкой и что есть сил молотила кулаками по днищу домика, когда ее  внезапно пронзила тупая боль в лопатке от удара чем-то тяжелым.  Обернувшись, она едва успела увернуться от летящей прямо на нее большой черной тканевой сумки. Даша отскочила и рванулась в сторону. Отбежав на безопасное расстояние, она разглядела в обидчице соседку – бабу Лену. Отогнав Дашу, она замахнулась своей раздувшейся от покупок сумкой, на Алину, и когда та, заметив опасность, пустилась наутек, в два шага подскочила к Свете и ухватила ее за край футболки, не дав сбежать. 

- Что ж вы, изверги, делаете! – грянула баба Лена и с силой тряхнула Свету. – Как вам не стыдно! Одного дитя втроем травить! Что ж вы, заразы, делаете?!– баба Лена ахнула сумкой о землю и замахнулась свободной рукой на Свету. – Вот я твоей бабушке-то все расскажу! Уж она тебе устроит!– она бессильно опустила руку и оттолкнула от себя девочку. – Где ж совесть твоя, Света, а?...

Света, не оглядываясь, убегала. Баба Лена сокрушенно покачала головой, обтерла ладони о края юбки и шагнула на лестницу. – Слезай, Лёлечка. – ласково позвала она. Лёля не шевелилась. – Лёля, слезай, они ушли. – повторила баба Лена. Не получив ответа, она сделала еще шаг наверх, но тяжело выдохнув, остановилась. – Лёлечка, тяжело мне к тебе карабкаться, спускайся сама, а? – жалобным голосом позвала она. Из-за стены пластиковой будки сначала показалась грязная бледная ладонь, шлепнувшая по полу будки, потом взъерошенная белокурая голова. Лёля подняла бледное чумазое лицо на бабу Лену. Губы у нее тряслись, голубые глаза подернулись поволокой слез.

- Давай, слезай, слезай, лапушка, - манила к себе баба Лена.

Лёля подползла к краю лестницы и только тут баба Лена увидела ее измазанные кровью и грязью ноги, которые она поджимала под себя и прикрывала юбкой.  Баба Лена сделала несколько медленных уверенных шагов вверх, обхватила девочку руками, неуклюже повернулась и также медленно спустилась со своей ношей.

- Сама пойдешь? – ласково глядя в ее голубые глаза, спросила она. Лёля кивнула. Поставив девочку на землю, баба Лена, тяжело дыша, подняла свою сумку, подхватила Лёлю под локоть и повела к дому. – Я тебя сейчас у подъезда посажу, а сама отнесу сумку, возьму перекись и спущусь. Вишь ты как коленки разбила, обязательно промыть надо. Мать дома? – Лёля помотала головой.

Когда баба Лена посадила Лёлю на скамейку и скрылась в подъезде, Даша подкралась к девочке со стороны палисадника и, перемахнув через невысокий забор, подошла к скамейке слева.

Лёля дернулась, закрыла лицо руками и, словно загнанный зверек, сжалась, прислонившись к спинке лавочки.

Даша, помедлив секунду, подошла, села перед ней на колени и, плюнув на подорожник, который держала в руках, приложила к ее разбитой коленке. Лёля вздрогнула и отняла руки от лица.

- Я тут много принесла, - улыбнулась Даша, - смотри какие огромные! – она достала из кармана шортов охапку сочных зеленых листьев. – На! – протянула она. Лёля подставила ладони.  – А кукол я тебе новых нарисую! Ты не переживай!

- Сколько у тебя их было? – вкрадчиво спросила она.

- С этими, - тихо прошептала Лёля, доставая из кармашка платья измятые фигурки, - Двадцать четыре.

- Не переживай, мы больше нарисуем! Нарисуем штук сто, целый город! Хочешь, я прям завтра и начну! Или сегодня. Когда захочешь! Давай сегодня, да?

Лёля утвердительно кивнула.

Недокрашенная стена

1.

Лиза сидела с ноутбуком на коленях на широкой кровати, застеленной стареньким тканным пледом. Он был заметно меньше, чем нужно – кусок цветастой простыни сиротливо торчал неприкрытый. Зато не выбивался из общего «советского» колорита комнаты «сталинской квартиры» с высокими потолками, лепниной, большими многостворчатыми окнами, деревянными полами, выкрашенными бордовой краской, и узорными паласами на них. Здесь мало что поменялось за полвека. Разве что появился беспроводной интернет, и обновилась кое-какая мебель. Лиза сосредоточенно смотрела в монитор, шелестела клавишами и не услышала щелчка замка в прихожей и глухих шагов.

- Здорово, Лизок! Какие дела? – Тимур застыл в дверном проеме комнаты, облокотившись о косяк. Лиза дернулась и громко выдохнула.

- Ты что делаешь, дурень?! Ты меня напугал! – Лиза сложила руки на груди и, сдвинув брови, посмотрела на брата. – Не мог предупредить, что пришел?!

- Да ладно тебе, я топал как слон, – широко улыбнулся Тимур, подсел к сестре на кровать и заглянул в монитор. – Дела какие, спрашиваю?

- Да какие дела… - вздохнула Лиза, отставила ноутбук и растянулась на кровати. – Никто не хочет меня, такую умную, брать на работу. Вот такие дела.

- Что, совсем никаких предложений нет? – Тимур испытующе поглядел на сестру.

Лиза резко села. И немного помолчав, протянула:

- Есть тут одна компания, приглашает меня завтра на собеседование…

- Ну, так это ж здорово! – Тимур расплылся в довольной улыбке. – Что делать надо? Сколько предлагают?

- Какую-то редакторскую работу, – передернув плечами, ответила Лиза, – так сказала их менеджер по персоналу. Они хотят переиздавать книги, нужно привести их в подобающий вид и подготовить к печати.

- Отлично! А что ты кислая такая? Это ведь то, что ты искала. Разве нет? Редактировать, с книжками работать. Сходи на собеседование, узнай поподробнее. Глядишь возьмут тебя, деньги начнешь получать. Не все же на заначки и мамины переводы жить.  Я-то тебя прокормлю, без проблем, за квартиру заплачу – тоже не беспокойся. А вот всякие отпуски в теплые страны обещать не могу. – Тимур посерьезнел. – Нестабильная у нас в компании ситуация, понимаешь? Мне хоть и обещали повышение в обозримом будущем, но шиковать пока рановато. – Тимур вздохнул, встал с кровати и повернулся к Лизе спиной.

- Тим, я схожу… - жалобно протянула Лиза. – Просто не спокойно у меня на душе, не внушает мне доверия эта компания и проект этот…

- Лиз, я не заставляю тебя идти. – резко обернувшись, отчеканил Тимур. - Решай сама. Поход на собеседование тебя ни к чему не обязывает. Ты хоть куда-нибудь сходить попробуй. Ведь третий месяц уже в Москве, а все дома сидишь.

Тимур вышел из комнаты. Лиза слышала, как на кухне зазвенели сковородки и захлопали дверцы посудного шкафа.

Через несколько минут Тимур показался в дверях с большой тарелкой из белого тонкого фарфора, полной спагетти с тефтелями.

- Ты только ничего там не подписывай, - с набитым ртом пробурчал Тимур. – Ничего не покупай, никаких взносов не делай, поняла? А если решишь договор оформить, попроси домой почитать. Я посмотрю и скажу можно подписывать или нет.

Лиза кивнула.  Тимур намотал спагетти на вилку и подцепил фрикадельку:

- Вкусные макароны! – немного помолчав и довольно улыбнувшись ,сказал он. – Спасибо!

- Я старалась… - потупив взгляд, прошептала Лиза.

- Так, может, поужинаешь со мной? – оживился Тимур.

- Нет… Не хочу.

- Ты давай уже, бросай свои диеты! – грохнув вилку об ободок, прогремел Тимур. – Тебя уже скоро из-за притолоки видно не будет!

- Тим, хорош… - устало пробормотала Лиза. – Я не худею. Просто не голодная.

- Вчера не голодная, сегодня не голодная! Это как называется?! – не унимался Тимур.

- Это называется «нет аппетита»! – огрызнулась Лиза и уткнулась в монитор.

Нервно выдохнув, Тимур отвернулся с тарелкой к окну.  Молча дожевав спагетти, он снова повернулся к сестре:

- Ну, может, хоть чайку попьем? – почти жалобно сказал он и посмотрел на нее исподлобья. – Я «Коровку» купил…

Не отрываясь от компьютера, Лиза, улыбнувшись, ответила притворно грозным голосом:

- Ты же не любишь «Коровку»!

- Зато ты любишь…

И уже не скрывая улыбку, она вскочила с кровати и бросилась на кухню.

«Я первая! Я первая! Значит, ты потом моешь посуду!» – донеслось до Тимура из коридора.

2.

Подливая лимонный ройбуш в чашку брата, Лиза не поднимая на него глаз, спросила:

- Тим, я уже так давно здесь, и все никак не осмелюсь… А можно я вопрос задам? – выпалила она.

- Да задавай уже! – Тимур скривил  губы в ироничной улыбке. – Я удивляюсь как ты раньше не спросила! Тебе, небось, мама уже все уши прожужжала!

- Не то чтобы все… - улыбнулась Лиза в ответ. – Но интересуется. Мы ведь за тебя переживаем…

- Что за меня переживать! Я взрослый человек! Живой, как видите, и переживать тут нечего! – вспылил Тимур.

- А вы за эти четыре месяца после развода с Галей ни разу не виделись?

- Виделись. Она за цветами приезжала. В прошлый раз в машину не вместились, так она специально за ними примчалась. Боялась, что я их тут поливать не буду. 

- А по телефону или по скайпу не общаетесь? – с надеждой в голосе гнула свое Лиза.

- Ага! Три раза в день! – хмыкнул Тимур. – Она мне рассказывает какая я бесчувственная скотина и некудышный муж, а я ей какая она избалованная стерва и эгоистка. Издеваешься?! Мы за последние несколько месяцев перед разводом так «наобщались», что я век помнить буду…

- Значит, нет шансов, что вы помиритесь… - вздохнула Лиза и отодвинула от себя чашку.

- Вряд ли, Лизок, – машинально разворачивая конфету, ответил Тимур, - слишком много друг к другу претензий, обид.  Я пытался с ней помириться, думал как отношения наладить, разные варианты ей предлагал. Она не хочет. Не принц я, - горько ухмыльнулся Тимур. – Обычный. – освободив конфету от обертки, Тимур протянул ее сестре. – На! Съешь еще одну.

Лиза подняла на него глаза и подставила ладонь: - Спасибо!

Немного помолчав, Тимур добавил:

- Ты только это… маме скажи, что все нормально у  меня. А то мне она не верит. – И  вперив взгляд в узор на чашке, продолжил: - Я же знаю, что это она тебя ко мне прислала. Думала, я с горя тут пить начну или еще что-нибудь набедокурю. Зря она волновалась. Не такой я дурак, как она думает. Я Галку любил. Может, и сейчас люблю – я не знаю… Но жизнь свою калечить из-за нее не собираюсь, не для того она мне дана, чтобы я сопли на кулак наматывал и «глаза заливал». – Тимур оторвал взгляд от чашки и внимательно посмотрел на сестру.  Лиза сворачивала самолетик из конфетной обертки.

- Не вини маму, - не отрываясь от своего занятия, ответила она. – Ей разлука с тобой тяжело далась. Но когда ты в Москву к Гале переезжал, она себя утешала хоть тем, что ты будешь счастлив. А теперь она места себе не находит.  А наша редакция в Курске все равно закрылась, вот мама и подумала, что здесь я и работу найду получше, и тебе компанию составлю…

- Да я рад, что ты приехала, - улыбнулся Тимур. – Мама, как всегда, мудрое решение приняла. На вот, съешь еще одну, протянул он сестре развернутую конфету.

- Тим, да найдешь ты еще свое счастье! Вот увидишь! Обязательно найдешь!

- У меня уже есть счастье, - широко улыбнулся он. – Сидит «Коровку» трескает!

- Я серьезно! – не унималась Лиза. – У каждого человека есть своя половинка! Просто ты свою еще не встретил.

- Ладно-ладно, - закивал головой Тимур и  улыбнулся, - как скажешь, оракул. А ты ешь давай, а то мама скажет, что Москва на тебя плохо влияет и заберет обратно в Курск, пирожками откармливать.

3.

Ноябрьский ветер холодил Лизе лицо, кусал голые руки пока она, стоя у выхода из метро, пыталась разобрать свой маршрут на карте в айфоне. Дорога до места встречи с редактором была длинной – неприглядные однообразные улицы с глухими заборами, за которыми высятся промышленные постройки и торчат крыши складов, выщербленный местами асфальт, обгрызаные кусты.

Офис компании «Медиа релейшнз» находился в промзоне.  Большой печатный город, отгороженный внушительным забором от старых обветшалых зданий и современных стеклянно-бетонных офисов.

На  КПП вахтерша недоверчиво поглядела на Лизу, но пропуск все же выдала, и только добродушный охранник – дедушка с лысой головой и густыми седыми усами - радушно  проводил гостью до нужного здания редакции.

Лиза поднялась на третий этаж и толкнула от себя дверь. Та поддавалась с трудом, и девушке пришлось навалиться на нее плечом, чтобы войти в офис. Яркий люминесцентный свет больно резанул по глазам. Лизе пришлось зажмуриться и мотнуть головой, чтобы отогнать от себя боль. 

- Вы по какому вопросу? – строго спросил ее высокий секьюрити в черном костюме.

- Я… - Лиза замялась, - я на собеседование.

- Проходите в переговорную, - не меняя тона, сказал он. – Я сейчас вызову сотрудников эйч-ар отдела.

Лиза прошла в небольшой зал с окнами до пола и в нерешительности остановилась у огромного овального стола, стоявшего посередине комнаты. Немного подумав, она сняла пальто, повесила на спинку стула и села. Комната была пуста, если не считать этого необъятного стола, стульев вокруг него и двух досок для презентаций на стене.  Стол также был пуст. Лиза поставила на него локти, сложила пальцы в замок и подперла руками подбородок. За окном ветер гонял по небу крупные снежинки, трепал в воздухе и не давал им опускаться на землю.

- Здравствуйте! – неожиданно услышала Лиза у себя за спиной. Она резко обернулась. Перед ней стояли две молодые женщины с папками подмышками.  Не дожидаясь ответа, они уверенно прошагали к столу и сели напротив Лизы.

- Здравствуйте! – робко улыбнулась она. – Меня зовут Елизавета Андреева, вы прислали отклик на мое резюме, а потом мы с вами еще беседовали, вы пригласили меня на интервью…

- Да, конечно, - во весь рот улыбнулась дама с пышной темно-каштановой шевелюрой, внимательными, чуть с прищуром, карими глазами и ярко-красными губами.  – Меня зовут Ольга Демидова, я руководитель проекта. А это моя коллега, - дама сделала жест рукой в сторону, - Виолетта Омельченко. Мы вместе курируем всю работу отдела.

Виолетта, худая бледная женщина с ярко-рыжей короткой креативной стрижкой утвердительно кивнула.

- Для начала, - продолжила Ольга, - мы расскажем вам вкратце о предстоящей работе. Наше издательство занимается выпуском и продажей книг самых разных направлений по каталогам. Мы работаем с литературой как именитых, так и начинающих авторов, у нас их тысячи. Сейчас  в издательстве накопился большой объем материала, который нужно переиздавать. Мы хотим дать этим книгам вторую жизнь, - вкрадчиво проговорила Ольга, пристально глядя на Лизу. – От вас мы хотим редакторской правки всех этих изданий. Поверьте, у нас такой объем работы, что постоянная занятость вам будет обеспечена надолго. 

Лиза ловила каждое ее слово, переводя взгляд с Ольги на Виолетту и обратно.

- Вот посмотрите, - Виолетта достала из папки небольшой томик в мягкой обложке. – Это книга эзотерического характера, у нас их целая серия, очень популярная. Мы хотим ее переиздать. То есть подредактировать, изменить немного слог, поменять расположение глав, абзацев, чтобы все это выглядело как новое издание, вы понимаете?

- Да, конечно, - утвердительно закивала головой Лиза. – А насколько вы хотите изменить содержание?

- Мы хотим, чтобы новая книга была совершенно не похожа на старую, чтобы в ней использовался другой язык, обороты, фразы. – подалась вперед Ольга.  – У нас есть все авторские права на эти книги. И мы хотим, чтобы это было совершенно другое издание, – нервным движением руки она заправила выбившийся из прически локон.

Лиза не отрывала от нее взгляд.

- То есть, - медленно проговорила она, - вы хотите, чтобы я взяла книгу, оставила идею, основные мысли, но переписала так, чтобы это была новая книга.

 - Да! - С облегчением выпала Ольга и откинулась на спинку стула. - Чтобы автор не мог предъявить никаких претензий! Мы будем выпускать совершенно новую серию, с совершенно другим дизайном, нам нужен свежий взгляд, новое понимание! Вы ведь знаете, что это направление очень востребовано среди читателей, они ждут новинок, а сейчас так сложно ориентироваться в безграничном море книжного рынка. Надо читателю помочь.

- Да, конечно, сложно… ,- начала было Лиза, но Виолетта не дала ей закончить.

- Мы не торопим вас с окончательным ответом, тем более, что и нам нужно понять насколько вам близка эта работа, к тому же мы хотели бы попросить вас озвучить зарплатные ожидания, а потом вам еще нужно будет ознакомиться с некоторыми примерами наших книг, вот посмотрите эти брошюры, - Виолетта достала из папки три разноцветные книжечки и протянула Лизе.

- Я даже не знаю… - растерялась Лиза, беря книги и рассеянно перелистывая страницы, но ее снова перебили.

- Мы подготовим договор гражданско-правового характера, а вы возьмите книги с собой, посмотрите внимательно, попробуйте написать по ним пару любых абзацев и пришлите нам, - заискивающе улыбнулась Ольга.  

- Да, конечно… - еле слышно ответила Лиза, - я подумаю что тут можно сделать… - она медленно встала, опустила книжки в стоявшую рядом на стуле сумку, нащупала рукой пальто на спинке стула, неловкими движениями накинула его на себя и, не застегиваясь, пошептав: «До свидания!», быстро вышла из переговорной.  В голове у нее шумело, перед глазами все было как в тумане. Дверь на выход ей предусмотрительно открыл секьюрити, и она пулей выскочила из офиса. 

Пришла в себя Лиза только на улице, продрогнув в расстегнутом пальто от пронизывающего ветра. Окоченевшие пальцы не слушались, пуговицы казались ей огромными по сравнению с крошечными прорезями, и никак не поддавались.  

Кое-как застегнувшись, Лиза спряталась в автобусную остановку, прислонилась спиной к стеклянной стене и засунула руки поглубже в карманы. Она с трудом могла понять, где находится географически и как ей добраться до ближайшего метро. Айфон не подключался к интернету, бумажной карты города у нее не было. Табличка на остановке пестрила номерами маршрутов и цифрами, означавшими время отправления и прибытия. Знакомых номеров Лиза не нашла. Очевидно, что этот район был далеко от центра и гораздо восточнее их с братом места обитания. Трясясь от холода, Лиза стала нервно ходить взад-вперед. Подошел какой-то автобус, гулко стукнул дверями, зашипел, выпустил облако серого едкого газа и уехал. Лиза покачала головой, скривила губы в едкой усмешке и, потерев руки друг о друга, снова сунула их в карманы. На следующем остановившемся перед ней автобусе она увидела табличку со знакомым названием -  и  вскочила на подножку. Свободных мест было много. Она села к окну. Проехав несколько остановок и немного согревшись, Лиза достала телефон. Три пропущенных звонка с незнакомого номера. Безразлично нажав на кнопку вызова, она уставилась в окно и слушала длинные гудки. Наконец, ей ответили:

- Лизонька, детка! Алло! Ты меня слышишь! Лиза?!

Смутно угадывая знакомый голос, Лиза перебирала в памяти соседей из маминого дома. 

- Теть Валь, вы?! – сдвинув брови, Лиза пыталась сопоставить искаженный плохой слышимостью голос и неожиданную возможность разговаривать с маминой подругой.

- Лизонька, это тетя Валя! Слышишь меня? – кричал в самое ухо голос.

- Да, теть Валь, я узнала! Да, говорите! Слушаю!

- Лизонька, тут такое дело… Мама в больнице, вчера забрали. Я звонила дяде Жене, так у них никто трубку не берет, не знаю куда все подевались, паразиты! А врач сказала, надо найти родных. Я думала он к ней пойдет, а его нету нигде! И я не хотела тебя беспокоить, но врач сказала надо, ведь…

- Что с мамой? – Лиза судорожно сглотнула.

- Да тут такое дело, понимаешь! Взялась она красить в коридоре. Я ей говорила, за каким чертом тебе этот ремонт сдался?! Тебе одной и так нормально! Так она нет, упрямая! Линолеум они с Женькой перестелили, обои поклеили, так ей втемяшилось эти обои в розовый покрасить! Я ей говорю – зачем? А она мне – так в коридоре светлее делается! Никак…

- Теть  Валь, - оборвала Лиза. – Что с мамой?

- Ой, в недобрый час помолчать! – запричитал голос в трубке. – Полезла она эти обои-то красить и, видать, не удержалась на стремянке! Упала с нее, как есть! Разбилась…

- ….

-  Я ей в обед оладушков принесла, гляжу – лежит! Голова в крови, руки в стороны! Ох, я тут сразу в скорую, Женьке звонить, а его, заразы, дома нет!

- Они в Египет позавчера улетели, в отпуск. – глухо ответила Лиза. – Что сказал врач?

- Сотрясение мозга, говорят, переломы, эти… как их? Ну?

- Я не знаю! – в отчаянии прошептала Лиза.

- Ох, память моя короткая! Ведь говорили мне в больнице…  В общем, забрали-то ее в реанимацию… Но опасности для жизни нет! Доктор сказала нет… Лиза?! Слышишь?!

- Я не знаю, - сдавленным голосом ответила Лиза и зажмурилась, чтобы не заплакать. Справившись с подступающим к горлу рыданием, она спросила. – А я могу маме позвонить? Я хочу с ней поговорить. Как мне позвонить, теть Валь?!

- Детка, да куда ж звонить? Она вчера еще в реанимации была...

- Я сегодня приеду! – выкрикнула Лиза. – Я сейчас приеду! Сейчас поеду на вокзал… Я только не знаю точно как ехать… Господи, я не знаю, теть Валь, где я…

- Да что ты! Что ты! Лиза, детка, ты успокойся, хорошая! Ее тут лечат, врачи дежурят! Ты успокойся… - умоляла тетя Валя. – Ты поезжай домой, дождись Тимура с работы. Поговорите спокойно, соберешься, да и приедешь завтра. Я врачу так и скажу, что ты завтра будешь.

- Как же завтра? Как завтра, если она там сейчас одна?! – прошептала Лиза.

- Поезжай домой, так лучше будет. А я сегодня еще в больницу схожу. Все расспрошу, запишу уж, чтоб не забыть, и вечером тебе позвоню, хорошо?

- Да… - растеряно пробормотала Лиза. – Спасибо… Скажите… маме, что я завтра приеду. Скажите, слышите!?

- Скажу, что уж с тобой делать. Если пустят… Ну, до вечера, детка! Обнимаю тебя, хорошая!

- До вечера, спасибо… - Лиза машинально убрала в сумку телефон, но тут же достала снова и, помедлив, набрала номер. – Тимур, это я. Я потерялась. Можно к тебе сейчас приехать?

- О! Привет! Можно, конечно, что за вопрос! А давно ты потерялась? В каком хоть районе? Ну, ты ориентиры скажи, я погуглю как тебе доехать.

4.

 Подходя к зданию, где работал брат, Лиза снова набрала его номер.

 - Тим, я приехала. Куда дальше?

- Заходи в главный вход, в холле сидит косъержка, покажи ей паспорт, я ей оставил пропуск на твое имя. Поздороваться не забудь! После поднимайся на  седьмой этаж,  от лифта налево по коридору до упора, потом на право, третья дверь. Зайдешь, представишься, тебя проводят в переговорную. Я как освобожусь, к тебе подойду.

Лиза молча забрала пропуск, поднялась на лифте до нужного этажа и преодолев узкий коридор, в нерешительности замерла перед третьей дверью.

- Девушка, я могу вам помочь? – услышала она мурлыкающий женский голос за спиной.

Обернувшись, она увидела молодую женщину лет тридцати с вьющимися непослушными волосами огненно-рыжего цвета и большими карими глазами. Она улыбалась.

- Я… - Лиза прикрыла глаза ладонью, но тут же отняла ее и через силу продолжила. – пришла к Тимуру Андрееву.

Теперь рыжая девушка медлила с ответом. Она прищурилась и сдвинула брови, но через мгновение ее лицо снова было приветливым, губы чуть тронуты улыбкой.

- Я сестра. – выпалила Лиза. – Мне надо к нему.

Внезапно девушка расплылась в улыбке и широким жестом открыла дверь, приглашая Лизу в офис:

- Конечно, проходите, Я вас знаю! – восторженно начала она, но смутившись, тут же добавила, – точнее, конечно, не знала лично до сегодняшнего дня, но Тимур рассказывал, он вообще не многословный, из него все приходится клещами тянуть, но про вас он так легко говорит, вы не представляете! Вот и сегодня всех предупредил, что вы придете, попросил вас встретить, напоить чаем, да вы проходите в переговорную, у нас там так уютненько, фиолетовый стол, салатовые кресла, обожаю сочетание этих цветов, - тараторила девушка, пока вела Лизу через просторную комнату  к двери переговорной. – Вы какой чай любите? Черный? Зеленый? Вот Тимур только черный пьет, зеленый – никогда. И кофе не пьет совсем, а я, вот, очень люблю кофе. И сахар никогда не кладет, удивительно как он может пить несладкий чай? А вы с сахаром пьете? – она отворила перед гостьей дверь.

Лиза широкими шагами пересекла небольшую  переговорную, бросила сумку на стол и  молча села на стул, стоящий рядом.

- Может, вы хоть разденетесь? – растерянно спросила девушка, – у нас тепло. – смущенно улыбнулась она.

- Я не надолго, - прошептала Лиза. – А Тимур скоро освободится?

- Я могу позвать. Если надо. – вызвалась ее собеседница.

После короткого раздумья Лиза утвердительно кивнула и рыжеволосая девушка ушла.

Из оцепенения ее вывел телефонный звонок.

- Лизонька, - услышала она уже знакомый голос. – Это снова я, слышишь меня?

Лиза вытянулась в струну и судорожно сглотнула.

- Да теть Валь, да! Говорите, я слушаю!

- Детка, я ходила в больницу, виделась с врачом. Она сказала, что состояние тяжелое, но стабильное. Об остальном, говорит, буду беседовать с родственниками, ни слова больше из нее  не вытянула! Я ей сказала, что ты завтра приедешь. Ты ведь приедешь, да?

- Конечно! – выпалила Лиза. – Теть Валь, а вы маму видели? Как она?

- Да нет, детка, не пустили меня к ней, говорят, нечего шастать, мол, все равно она без сознания пока…

- Понятно… - упавшим голосом ответила Лиза. – Я завтра приеду. Меня пустят.

- Конечно, детка, - ласково проговорила тетя Валя, - это меня, старую, не пустили, кто я? Соседка! А тебя, конечно, пустят, ты же дочка!

- Дочка… - Эхом повторила Лиза.

- Ну, ты там не раскисай, - подбадривала тетя Валя, - завтра приедешь. Сходишь в больницу, все выяснишь, а потом приходи ко мне, я тебя покормлю, все мне и расскажешь, лады?

- Хорошо, теть Валь. Спасибо! – через силу улыбнулась Лиза. – До завтра!

Убрав телефон в карман, она не мигая уставилась на дверь. Когда та отворилась, Лиза встрепенулась и заерзала на стуле. Тимур подошел к ней и сел рядом.

- Ну, как твое собеседование? Ты чего такая замученная? Устала? – он глянул на сестру и ласково улыбнулся.

- Собеседование никак. Они мошенники, предлагают переписывать чужие книги и выдавать за новые. – Лиза тяжело вздохнула и отвернулась от брата.

- Ну и ладно, - Тимур порывисто встал и начал расхаживать по комнате. – И не расстраивайся! Стоит еще из-за каждой фигни нервы портить! Это даже к лучшему! –Тимур резко повернулся к сестре. – Представляешь! – воскликнул он, озаряясь улыбкой. – Мне тут  Серега сегодня рассказал, что в его отделе открыли вакансию офис-менеджера. Работа с документами, организация встреч, переговоров, ну, ты понимаешь. Зарплата хорошая, плюс – ежемесячные и квартальные премии, обучение. Он ищет толковую девушку, которая могла бы в срок справляться с работой, и при этом не выносить ему мозг сплетнями и обсуждением всяких там реалити-шоу. Вот ты как раз такая девушка! Ну, что скажешь? Попробуешь?

- Нет, Тим. Я завтра еду домой. – прошептала Лиза.

- Да ты что? Из-за одной неудачи ты опускаешь руки? – Тимур недоуменно  посмотрел на сестру. – Хороший шанс, попробуй, не понравится, будем…

- Тимур, - прервала Лиза и резко встала. – Мне сегодня звонила тетя Валя. Мама в больнице. Все плохо. Я еду к ней.

 - Что? – выдохнул Тимур. – Как?! – он подошел вплотную к сестре, тяжело дыша и сжимая кулаки.

- Они с дядей Женей затеяли ремонт, - голос у Лизы задрожал. – А потом он уехал, а она решила покрасить стены в коридоре, в розовый, - по ее щекам потекли слезы. – Полезла на стремянку и сорвалась. Не знаю как, тетя Валя ее нашла и вызвала ско...- захлебнувшись рыданием, она закрыла лицо руками.

Тимур нащупал рукой спинку рядом стоящего стула и сел. Подавив очередной приступ, Лиза продолжала:

- Она в реанимации, Тим! Одна! А мы – тут! – Лиза снова закрыла лицо руками. Тимур встал, резким движением руки притянул сестру к себе и крепко обнял. – Я хочу к ней! - прижимаясь к его груди, плакала она, - я хочу, чтобы она знала, что я рядом…

Тимур положил тяжелую ладонь на ее макушку и закрыл глаза.

-  Мы будем рядом… Будем…

Лиза подняла на него лицо.

- Когда?

Тимур внимательно посмотрел на сестру и через силу улыбнулся.

- Сегодня в пол одиннадцатого отправляется фирменный поезд, нетерпеливая моя, - он пригладил рукой ее растрепавшиеся волосы, - завтра в полседьмого будешь на месте. Я тебя сегодня отвезу на Курский.  Билеты сейчас  попрошу Жанну заказать. У тебя паспорт с собой?

Лиза утвердительно кивнула и потянулась за сумкой.

Тимур приоткрыл дверь и позвал Жанну. Рыжая девушка,  встретившая Лизу в коридоре, через минуту появилась у порога в переговорную.

-Забронируй, пожалуйста, билет на ее имя, - Тимур кивнул в сторону сестры. Лиза протянула ей паспорт.  Жанна молча взяла его, переводя  испытующий взгляд с брата на сестру и обратно.

- Я тебе потом все расскажу, - заметив ее удивление, сказал Тимур. – Сделай, пожалуйста, поскорее, сегодня надо край уехать. Игорь Валерьевич у себя?

Жанна отрицательно покачала головой.

- На встречу уехал. Теперь будет только завтра утром. Я могу чем-нибудь еще помочь? – участливо спросила она.

- Вряд ли… - задумчиво ответил Тимур и ушел вглубь комнаты. Дверь за Жанной закрылась.

-  Завтра заявление на отгулы… с прошлого отпуска еще... – Тимур снова начал мерить шагами комнату, заложив руки за спину и глядя перед собой. – Так… подпишу завтра, сегодня его уже нет на месте… И в первой половине дня выеду. Если пробок не будет, к вечеру доберусь. Может, даже застану врача… А потом… Так, свяжусь с Лехой, он в курсе, а если нет, значит с Диманом…

- Тима… - Лиза, теребившая все это время ремешок сумки, отложила ее сторону и уставилась на брата. – Ты что надумал?

Услышав голос сестры, он остановился и, поймав ее взгляд, кивнул в знак вопроса.

- Ты что надумал? – повторила Лиза.

Тимур хмыкнул.

-  Да вот надумал. Осчастливить наш уездный городишко мега крутым столичным специалистом.

Лиза замотала головой.

- Погоди, погоди… Каким специалистом?  Ты же говорил, что у тебя здесь перспективы, повышение, зарплата хорошая…

Тимур  бросил на сестру испытующий взгляд.

- Нафига она мне?... Одному.

- Но ведь с мамой все будет хорошо… -  испуганно забормотала Лиза, - врач сказал, что состояние стабильное и она обязательно поправиться, и тетя Валя так думает…

- Ага! А когда она выздоровеет, сразу побросает все свое хозяйство и переедет ко мне в столицу! Да?! – не выдержал Тимур.

- Нет… - немного подумав, ответила Лиза. – Куда ж она?… А сад?  А соседки? Занятия по батику? Кошки во дворе… Кто их кормить будет? Нет, она не сможет… Здесь ей только и останется – по поликлиникам ходить, - горько усмехнулась Лиза. – И потом… - она долго не решалась произнести вслух, - мы ведь не знаем как мама будет после больницы…

Тимур утвердительно кивнул и отвернулся к окну. 

- Так что не обсуждается. Пацаны у меня мировые, помогут устроиться. А нет, таксовать пойду, машина, авось, есть.

- Тимур… - Лиза подошла к брату и ткнулась головой ему в спину.

- Ты завтра когда приедешь, с врачом поговоришь, сразу звони мне, поняла?! – не оборачиваясь дрожащим голосом сказал он. – И к маме… к маме, когда придешь, скажи ей, что я приеду, сегодня приеду… И стены покрашу… - беззвучно затрясся он.

Подарок на 8 марта

- Хххххх! – шумно выдохнула Яна и, пошатнувшись, судорожно схватилась за подоконник трясущимися пальцами. Два резких гулких удара в голове. Тишина. Подоконник поплыл красно-желтыми всполохами. Еще удар. Яна  с силой сжала зубы и зажмурилась. «Дыши, дыши, все хорошо… - уговаривал голос издалека. – Ты обязательно справишься, сейчас все пройдет!» Яна резко открыла глаза, подалась вперед и рванула оконную ручку. Створка грохнула об откос, впустив в комнату холодный сырой воздух. Яна приоткрыла дрожащие губы и короткими судорожными вдохами стала жадно его глотать.

Дверь в комнату внезапно распахнулась. В проеме застыла мама. Яна не обернулась. Тишина комнаты разразились гулкими раскатами:

- И у тебя еще хватает наглости ко мне жопой стоять! Совести у тебя нет! У меня восьмое марта, а ты опять чуть свет из дому намылилась! Эгоистка! Нет бы матери приятное сделать! Нет? Ну, конечно, нет! – всплеснула руками мама. - Тебя же там твои друзья дожидаются ненаглядные и дебил этот Ромочка! Хоть бы он провалился! Картину она мне подарила,  как же! Ты их каждый день рисуешь, картины свои! А знаешь какой для меня подарок будет самый лучший? – сменив крик на вкрадчивую нежность, спросила она.

- Какой? – не оборачиваясь, эхом повторила Яна.

- Если ты своего Рому бросишь и никогда больше не увидишь! Всем праздник будет! – грянула мама и хлопнула дверью. Яна обернулась. Сползла на пол и, задрав голову, прислонилась затылком к подоконнику. Прикрыла глаза. Восстановившуюся тишину комнаты разорвал крик мобильника. Яна вскочила и бросилась к сумке. Пошарив в боковом кармане, она выхватила маленькую черную трубку и вскинула экраном вверх: «Костя Брат» горело на голубом экране. Яна провела по нему подушечками пальцев и медленно положила на кровать. Экран продолжал гореть. Она снова провела пальцами по светящемуся окошку и резким движением перевернула телефон. Сияние пропало. «Покойнику тоже прикрывают веки, чтобы не смотрел…» - Яна села рядом с кроватью на пол и закрыла глаза.

Четыре часа спустя она наспех натянула куртку, резким движением обвила шею длинным шарфом, болтающимся до колен, впрыгнула в черные кожаные сапоги без каблуков и вылетела из квартиры. Пронесясь два с половиной пролета, Яна резко остановилась и застыла на лестнице. В двух шагах от нее лицом к замызганному подъездному окну стоял темноволосый парень в черной кожаной куртке, туго обтягивающей широкие плечи, и военных серых брюках, заправленных в берцы. Руки в карманах, ноги на ширине плеч. Рядом на грязном, облупленном подоконнике – охапка мимоз, перевязанная нежно-зелёной лентой. Яна рванулась вперед, затормозила, чтобы не впечататься в его спину, и, вскинув руки вверх, положила ладони на его глаза.

- Я тебя слышал.

Яна почувствовала улыбку под своими ладонями, на которые тут же легли две другие ладони, потопив их под собой.

Рома резко обернулся,  порывисто обнял Яну и, уткнувшись ей в макушку, пробубнил:

- Ты топала, как слон. В разведку тебя не возьмут.

Он чмокнул ее и, немного отстранив от себя, но придерживая за плечи, улыбнулся:

- Поздравляю, девушка из высшего общества! Моя любимая девушка из нелюбимого общества…

Яна провела рукой по его смуглой щеке:

- Давно ждешь?

- Не знаю… Часа два. А может, больше. Счастливые часов не наблюдают, - Рома нашарил одной рукой на подоконнике цветы и отгородил себя ими от Яны:

- Тебе! Держи.

 Яна обняла букет обеими руками, прислонила к лицу и шумно вдохнула.

- Ммммм…. Как же я люблю этот запах…, - прикрывая глаза и снова вдыхая, промурчала она. Рома довольно улыбнулся:

- Конечно, шикарный запах, не то что… - Он осекся на полуслове и рефлекторно сделал шаг в сторону. Ее взгляд напугал его. Яна швырнула цветы на подоконник. Два ее резких шага вперед и два его – неуверенных пятящихся – назад. Рома вжался спиной в грязную подъездную стену, Яна молча подошла вплотную. Рома тоже молчал.

- Что? Опять?! – сквозь зубы процедила Яна.

- Да нет! – вырвалось у Ромы. – Нет же! Честно!

Яна вгрызалась взглядом в его глаза. Зрачки не расширены. Сосуды не полопались. «Нет же! Честно!» - стучало у нее в голове.

- Дыхни. – приказала она. Рома продолжал молча сжимать губы.

-Дыхни, сказала! Слышишь?! – она вцепилась в ворот его куртки и с силой тряхнула.

Рома запрокинул голову, уперся темечком в стену и закрыл  глаза.

- Рома… - позвал его сдавленный голос. Ворот куртки скрипнул в маленьких кулачках. Хватка ослабела, голова упала на грудь, рассыпав по ней сноп пшеничных волос. Секунду спустя смуглая рука скользнула по яниной щеке и легким движением подняла вверх подбородок. Встретив тревожный взгляд ее больших, чуть раскосых глаз, он резко и шумно выдохнул ей в лицо. Яна сдвинула брови и прищурилась:

- Ещё раз! - Он послушно выдохнул. Яна блаженно улыбнулась. Едко-сладкого тяжелого запаха паров клея она не почувствовала.

- Теперь веришь? - иронично подняв одну бровь, спросил Рома. Яна ничего не сказала. Ее руки скользнули под его куртку и сомкнулись на талии кольцом.

- Ну, что, мы восьмое марта праздновать будем? А то того и гляди кони и свита с голоду передохнут! - хмыкнул он.

Яна подхватила с подоконника букет, они выскочили из подъезда, держась за руки. Завернули за угол, и, меся тяжёлыми подошвами сапог грязный снег вперемешку с ржавым песком, добежали до подъезда соседнего дома. Их уже дожидались Костя, Лина и незнакомый Яне белобрысый паренёк среднего роста в дутой спортивной куртке и голубых джинсах.

Костя что-то сосредоточенно бубнил в трубку телефона, Лина глазела по сторонам, нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, то и дело подламывая ноги в красных сапогах на высоких каблуках. Незнакомец курил.

Поздоровавшись и отдышавшись, Яна пихнула локтем Рому в бок и, скосив глаза в сторону «новичка», вопросительно кивнула.

- Костяна брат. Троюродный, кажись. В гости приехал, - прошептал Рома и немного помолчав, хмыкнул, - Будет нашей Линке жених. А то она как с Максом разошлась, бесхозная совсем. Непорядок.

Не дослушав его остроту, Яна подошла к незнакомцу и с улыбкой протянула ему руку:

- Давай знакомится! Яна.

 Чуть помедлив, тот подхватил янину ладонь, легко сжав пальцы, ответил:

- Женёк, - и, кивнув в сторону Костика, добавил. – Братуха мой, в гости пригласил. Сказал, девчонки у него в компании зачётные. Не соврал, - довольно хмыкнул он, разглядывая Яну.

Она отдернула руку.

- А ты откуда?

- С Воронежа, - Женя сделал уверенный шаг к Яне, - А что, желаешь поближе познакомиться?

Яна отгородилась от него букетом, обернулась к Роме и, встретив его тяжелый взгляд, звонко рассмеялась:

- Не, Ромик, не подходит Линке такой жених, нам бы кого попроще! Не из культурной столицы Черноземья!

 - Чё? Чё вы там?! - встрепенулась Лина, услышав своё имя, и неуклюже засеменила к подруге, то и дело подворачивая ноги.

- Ничё, сестра! – лихим жестом обняв Лину одной рукой за плечи, широко улыбнулся Рома и подвел ее к Яне и Жене, - Без тебя – тебя женили!

Лина вытаращила глаза, перебегая взглядом с Ромы на Яну и обратно. 

- Ну, что не понятного? - продолжая сверкать улыбкой, добавил он. – Мы вот, с Янчиком счастливы, - оставив Лину в одиночестве, он подошёл к Яне со спины, крепко обвил руками талию, положил подбородок ей на плечо, и, вцепившись в Женю взглядом, добавил, чеканя слова, - хотим, чтобы и другие были счастливы.

Яна приклонила голову к ромкиной щеке и, протянула:

- Ну, когда уже брат наговорится…. Я мёрзну…

- Костян, в натуре, бросай трендеть! – чуть помолчав, прошипела Лина, обернувшись к Косте, и возмущенно передёрнула плечами.

Тот сморщился, замахал на Лину рукой, продолжая впечатывать трубку мобильного в ухо и бросать в нее редкие односложные слова. Ребята переглянулись. Яна подавила вздох, Рома зарылся лицом в ее волосы. Женя достал из кармана куртки смятую пачку сигарет, молча протянул её Лине. Та молча достала сигарету, Женя – другую. Несколько раз со злостью щелкнув  колёсиком зажигалки, подкурил.

Через несколько минут Костя подошёл к ребятам и молча встал рядом. Все, как один, повернули к нему лица. Костя резким движением вырвал пачку сигарет из кармана. Женя снова щелкнул колёсиком зажигалки. Костя нервно затянулся.

- Да ни чё! - вырвалось у него. – Мать ей сначала вообще запрещала на звонки отвечать, а потом Дашка в ванной закрылась, вот я и дозвонился. Говорит, бесится маманя… Ни в какую не пускает, мол, гости придут, чтобы дома сидела, развлекала. А Дашка плачет… не признается, но я же слышу - плачет! – Костя швырнул недокуренную сигарету в грязный снег под ногами. – Даже поздравить нельзя зайти. Говорит, мать на порог не пустит, а её потом и вовсе дома запрёт. – Костя сунул руки в карманы куртки, и, сжав кулаки, отвернулся и отошёл.

Ребята переглянулись. Мальчишки закурили.

Яна сунула мимозы Лине в руки, подошла к Косте и, прильнув к его спине, обвила руками.

- Не расстраивайся, брат… - прошептала она. – Завтра в школе увидитесь, поздравишь. – Костя молчал, Яна продолжала. - Ты же знаешь, у Дашки мама суровая, все праздники чтоб – дома. Ну, не первый раз ведь…

Костя не отвечал.

– А давай мы ваше личное восьмое марта в будущие выходные отметим, а? – оживилась, затараторила Яна. – Если тепло будет – на крыше, а если очень уж холодно – к Ваньке попросимся, когда у него мама в ночь работать будет, а? – Яна потянула Костю за рукав куртки. – Давай, а? – умоляюще смотрела она ему в затылок.  Костя обернулся с грустной улыбкой, обнял Яну и обреченно выдохнул:

- Давай…

Яна вырвалась из его объятий и запрыгала:

- Ура! У нас будет второе восьмое марта!

- Да нам бы хоть первое восьмое по-человечески отметить! – рявкнул Костя, но видя, как еще секунду назад улыбающиеся губы Яны задрожали, а глаза затянула мутная слёзная плёнка, осекся. – Не, Яник, отметим, сестра, всё путём будет! Давайте уже пойдём, а то нас заждался наш пятизвездочный люкс в экологически чистом районе города…

- А Ваня? – растерянно пробежала Яна глазами по лицам друзей.

- Да на месте Ваня, не кипишуй, с утра уж там! – хмыкнул Рома, притягивая Яну за плечи к себе. – Или ты думаешь, что строительный вагончик сам прогреется и сам за «джамшутами» шмон наведёт?

Талый снег вперемешку с чернозёмом чавкал под ногами, Яна то и дело проламывала толстой подошвой сапог хрусткий лёд и черпала носками грязную жижу луж.

- Ян, ну, лужи-то обходи! – дергал её за руку Рома, шагая на пол шага впереди, то и дело оборачиваясь на звук трескающегося льда. – Ноги промочишь, заболеешь, что я с тобой делать буду? – улыбался он через плечо. Яна, не поднимая головы, вглядываясь в грязное месиво под ногами, и судорожно сжимала заледенелыми пальцами жесткие стебли мимоз. 

За ними семенила Лина, поскальзываясь и взвизгивая. Рядом шел Женёк, точным движением хамелеона выбрасывающий руку из кармана и хватающий Лину за рукав при каждом её па.  Когда его точность граничила с настырностью, Лина взвизгивала сильней, вырывалась и, раскачиваясь на ветру, бежала к Косте, вцеплялась в рукав его куртки и прижималась к плечу. Костик хмыкал, качал головой, выдыхал белым паром:

- Ну, сестра, ты по погоде нарядилась! – и продолжал упрямо шагать, не сбавляя темпа. Скоро Лина отставала, дула губы, слыша от Кости неизменный ответ на просьбу идти помедленнее: «Да не могу я медленно ходить! Не привык. Давай, тренируйся, полезно», и снова оказывалась рядом с Женей, который как нарочно медленно ходить умел. 

Когда они дошли до места назначения, Лина окончательно запыхалась, Яна не чувствовала пальцев рук, у Жени кончились сигареты. Строительный вагончик неопределенного цвета сиротливо стоял в поле, чуть накренившись, моргал одним-единственным окном. Поодаль высилась груда бетонных плит, хаотично валялись необструганные доски, ржавой башней упирался в серое фетровое небо подъемный кран, скрипя стрелой то в одну, то в другую сторону, как неопределившийся флюгер. Костя рванул дверь вагончика на себя и вошел внутрь. За ним нырнули Яна, Лина, Рома и Женёк.

- Братух, чё тут у тебя за дискотека? – с порога начал Костик.

- Ды чё, Костян, - недовольно сморшившись, развел руками Ваня, – тут или два обогревателя молотят, или свет горит. А все вместе – Хиросима… Во! – поднял палец к висящей под потолком сочно-желтой, как лимонная карамелька, лампочке, сказал он. Лампочка потухла, зажглась, снова потухла и замерцала. Ребята, все еще толкаясь у порога, огляделись по сторонам. Лампочка вновь загорелась ровным теплым светом.

-Н-да… - почесал Костик затылок, сдвинув черную вязанную шапку на макушку.

- Как же брат твой тут работает? – растерянно протянула Лина и обиженно глянула на Костика.

- Хорошо работает, сестра! – не дождавшись ответа, хлопнул её по плечу Рома, - у него два обогревателя с утра до ночи не пашут, он же барышень сюда не водит, - засмеялся он, - и потом… - заговорчески добавил он, - водочка…

- Не…. – отмахнулся Костя, - Антоха не пьёт, кодированный.

- Ну, что вы как не родные-то! – перебил его Ваня, махнув рукой широким жестом хозяина. – Проходите, девчонки, замерзли, небось. – Женёк, дверь поплотнее закрой! – снова махнул он, - сквозит. И тепло выпускаешь!

Женя дернул ручку двери на себя, уничтожив щель. Лина и Яна бросились к обогревателям, плюхнулись на пол рядом. Яна бережно положила на пол цветы, вплела окоченевшие пальцы в просветы корпуса старенького замызганного радиатора, прислонила к нему голову, и прикрыла глаза. На ее подрагивающие веки рассыпалась прядь волос, отдающая медной позолотой под лимонно-карамельной лампочкой, мерно разливающей свет в центре вагончика, но обделявшей им сиротливо темнеющие пыльные углы. Лина подтянула ближе к радиатору колени, красные пятна обмороженной кожи стали ярче. Настырным движением дёрнула подол плотной трикотажной мини-юбки, прикрывая тонкий капрон колготок на бёдрах. Женёк плюхнулся в продавленное старое кресло напротив, не сводя с Лины глаз. Рома в два шага пересёк вагончик, развалился на диване, прикрытом видавшим виды пледом с индийским орнаментом и, расчехлив стоявшую рядом гитару, взял несколько аккордов. Струны выдали нестройный звук. Рома резко сел. Стащил с головы шапку, куртку, бросил рядом и нервными движениями пальцев стал крутить колки.

- Может, цветы – в воду? – растерянно развёл руками Ваня. Костик быстро снял куртку и, сунув шапку в рукав, забросил ее на висевший у двери гвоздь.

- Есть куда ставить? - через плечо хмыкнул он.

Ваня замотал головой по сторонам.

- Не…, - он ринулся к стоящему рядом с диваном деревянному столу, выкрашенному белой краской, местами изрядно облупившейся, и покрытому новой одноразовой цветастой клеенкой.  Нырнул в стоящий у ножки стола пакет, выудил непочатую баклажку пива и, победоносно вскинул руку, в которой ее держал, вверх: «Ща будет!» Не дожидаясь реакции ребят, резким движением сорвал крышку и трясущейся рукой разлил пенящуюся жидкость по стоящим на столе пластиковым стаканам.

- Ваза готова! – сверкнул он улыбкой. – Неубиваемая!

Костик вырвал у него баклажку, заученным движением достал из кармана толстовки складной нож. Выплюнув лезвие, тот вгрызся в стенку бутылки с пронзительным хрустом и сделал движение по кругу. Верхняя часть бутылки глухо стукнулась об пол. В нижнюю, высокую, Костик плеснул воды из баклажки и протянул Яне, не выпуская из рук. Она подняла мимозы с пола, окунула в воду. Высокие стебли, усеянные желтыми катышками, рассыпались веером. Костик аккуратно поправил вывалившуюся из букета ветку и поставил «вазу» в центр стола меж разбросанных блестящих пакетов с чипсами, сухариками и крекером. На краю стола из натюрморта выбивался еще не распакованный торт, перевязанный тонкой розовой лентой.

-Ну, раз Ванёк разлил, давайте пить уже… - отставив гитару в сторону и смачно хлопнув ладонями по бедрам, широко улыбнулся Рома. – Янчик, иди ко мне, я буду твоей батареей. Линка! Женёк! Вам особое приглашение что ли?!

Лина засуетилась, заерзала на полу. Костик, обернувшись, протянул ей руки. Порывистым движением она уцепилась за его ладони и, упершись каблуками в пол, резко встала. Он подвел ее к столу, усадил на продавленный стул с выщербленными ножками и подвинул полный пива пластиковый стакан. Сам взял такой же стул, повернул его спинкой к столу и «оседлал». Женёк придвинул кресло поближе к Лине и вальяжно распластался в нем, прихватив себе наполненный  стакан. Яна, Рома и Ваня, скинув обувь, расселись на диване, поджимая под себя ноги. Только Костик набрал воздуха, чтобы сказать тост, Ваня звонко хлопнул себя по лбу и юркнул под стол. Яростное шуршание пакета перебивали его бессвязные ругательства. Когда все затихло, он вынырнул из-под стола с довольным видом и банкой коктейля в руке. Щелчок жестяного «язычка», мерное шипение и довольный ванькин голос прервал молчание:

- Ну, теперь точно можно праздновать!

- Ума лишился? – исподлобья глянул Рома на Ваньку. – Внатуре этим говном травиться будешь?

Женёк язвительно хмыкнул. Лина округлила глаза.

- Зачем? Лучше пива с нами выпей, а там, - она ткнула пальцем с выкрашенным в ярко-красный цвет ногтем, в сине-красную банку, поделённую пополам золотой полоской, - химия одна! И спирт неизвестно  чем бодяжат!

- А мне нравится. Вкусно. – пожал плечом Ваня.

- Брат… - растерянно протянула Яна, поворачиваясь к Костику, - ну хоть ты скажи ему…

- На тему? – не отрывая взгляд от стакана с янтарной жидкостью, буднично отозвался Костик.

- Ну, вредно! - настаивала Яна.

- Они, - Костик бросил косой взгляд на Ваню и Рому, - и похлеще травятся, сколько можно говорить? Так что это еще детский лепет, пища богов, можно сказать, - съёрничал он. – Пускай бухает, раз ума нет и печень не жалко, я устал уже разъяснительные беседы проводить. Да и вообще – не для того собрались. – Костик метнул злой взгляд на Рому. – Ты давай, скажи своё веское слово, Ромео! Поздравь, так сказать!

Рома медленно встал с дивана, кашлянул, сглотнул, сверкнул белозубой улыбкой и поднял пластиковый стакан с раскачивающейся из стороны в сторону пенной шапкой.

- Поздравляем вас, девчонки! Очень любим! И без вас мы совсем  - вникуда! Ура! – выпалил он и выпил залпом.

Зашуршали пакеты с чипсами. Женёк  потянулся под стол за следующей баклажкой.

Когда он разлил по бокалам шестую, лампочка над столом заморгала, свет забился в судороге. Погас. Загорелся снова, плавно разливая по комнате лимонную карамель.

- Блин! – с досадой бросил Костик пустой стакан в гору растерзанных пакетов из-под чипсов, - хоть бы до завтра не перегорела!

- Да ладно тебе, - примиряющее улыбнулся Рома, - перегорит – свечи зажжём! Романтика! – протянул он.

- Какие, на хрен, свечи, Роман? - подался вперед Костя, - Геморройные?!

-Ну, братан, извини, - засмеялся Ромка, - а я и не знал, что ты с собой такие носишь!

 - Я – нет, - отчеканил Костя, а вот ты – обязан! Потому что ты у нас главная причина для таких диагнозов! – Костя встал, грохнув стулом об пол, накинул куртку и вышел на улицу.

- Дай сигарету, - попросила Яна Рому.

- В куртке возьми, – глядя перед собой, бросил он.

Яна переползла на другой край дивана, где кое-как валялась скомканная ромкина куртка. Основательно проверив правый карман и убедившись, что кроме смятой листовки с рекламой недавно открывшейся строительной базы в нём ничего нет, она сунула руку в левый. Отдернула. Выпрямилась. Бросила быстрый взгляд на Рому и снова нырнула в карман. Повернувшись к Роме спиной, она аккуратно вынула руку и медленно разжала кулак. На ее ладони распушившимся цветком развернулся полиэтиленовый прозрачный пакет, с белёсыми разводами и полосами внутри. 

- Нашла? – разливая пиво по стаканам, спросил Рома.

- Нашла. – сквозь зубы процедила Яна, сжала кулак, порывисто обулась и, не сводя с Ромы разъярённого взгляда, подошла вплотную. Коснувшись грудью его плеча, она грохнула ладонью по столу, выпуская мятый полиэтилен на волю. – Держи! – зло улыбнулась Яна. Рома бросил взгляд на стол. Потом внимательно посмотрел на Яну. Яна не сводила с него испытующего взгляда. Рома молча отвернулся.

- Что?! Опять?! – не выдержала Яна. Рома не ответил. – Опять, да?! Почему? – вырвалось рыданьем у Яны. Она закрыла лицо ладонями и затряслась.

- Блин… - Лина порывисто вскочила, подбежала к Яне и, положив ладонь на её макушку, обняла.

- Ян… - растерянно протянул Ваня, - да мы разок, ну… чё ты... Больше не будем… Ну, не плачь… ну… - продолжал мычать он.

Рома нетвердыми шагами направился к двери.

- Куда собрался?! – гаркнула Лина, резко усадив Яну на диван, и ринулась к нему.

- Да нахрен я тут нужен такой… - прошептал Рома, уставившись исподлобья на Лину мутными глазами.

- Чё ты буробишь, идиот! - зашипела Лина.

- Я ей, - Рома мотнул головой в сторону Яны, - такой не нужен… - он сжал Линину голову ладонями и ткнулся лбом в её лоб. – А мне... – через паузу продолжил он, - жизнь без нее не нужна. Чуть толкнув от себя Лину, он резко развернулся, ударил в дверь рукой и вывалился в сумрак.

Ваня опрокинул в себя банку с коктейлем и отбросил пустую тару на пол. Банка гулко стукнулась об пол и укатилась под диван.

- Чё у вас тут? – ворвался в вагончик Костик и остановился на пороге.

- Янка нашла в ромкиной куртке пакет, ну, понял, вот прям чуть не сегодняшний, - зашептала ему Лина, косясь на смятый полиэтилен на столе, - а он еще две недели назад клялся-божился, что всё, больше никакого клея, - тараторила она, - ну, ясное дело – она в истерику, он пьяный – тоже. Говорит, такой не нужен, жить не хочу, ну и всё такое, короче, как всегда.

Костик поджал губы и кивнул.

- Куда он рванул-то? – озабоченно глянула на него Лина. – Ты ж на улице был…

- Сказал: «Прогуляюсь», – ответил Костя. – До крана, говорит, дойду, погляжу… - задумчиво протянул он. – Блииин, Роман, ну что за детский сад! – вырвалось у него. – Сидите тут, - отрезал Костя, - пойду я этого Ромео догоню, - он резко развернулся к двери и вышел, -… Ну, что за дебил? Вроде умный человек, а такой дебил… - донеслось до Лины его бормотание с улицы. Прикрыв дверь, она вернулась к Яне, присела рядом на краешек дивана.

- Яник, ну, чего ты горишься? - с улыбкой пихнула она подругу плечом, - как будто первый раз! У него здоровья на десятерых, не помрёт, авось! А дурь эту сам скоро бросит, надоест ведь, ну, не плачь, - прильнула она к Яне и обняла за плечи.

- Не… ну, правда, Яночка, не плачь, а? – вкрадчиво улыбаясь, подполз к ней из дальнего угла дивана Ваня.

- Ты-то не буробь! –  бросила на него гневный взгляд Лина. - Ты ж главный подстрекатель! Ромка только бросит, так ты вокруг него кругами ходишь, глазами бездомной псины пялишься, мол, давай разок за компанию, а завтра завяжем. Прибить тебя мало! – замахнулась на него кулаком Лина.  Ваня отпрянул.

- Да чё ты… - обиженно протянул он и снова забился в угол. Яна разразилась новым приступом рыданий.

- Не, я конечно, ожидал, что будет весело, - скрежетнул по полу ножками кресла Женёк, вставая, - но не настолько. - Он выудил из пакета у стола непочатую пачку сигарет, неспешно открыл, достал одну и, зажав её губами, бросил Лине, - пойдём на улицу, покурим?

- Нет… - мотнула головой Лина. – Куда я от них?...

- Хозяин-барин, - пожал плечами Женёк и вышел, хлопнув дверью.

- Куда он? – подняв на Лину заплаканные глаза, прохрипела Яна.

- Ну, он же сказал – курить, - улыбаясь, по слогам ответила Лина.

- Да не он! – раздражённо махнула рукой Яна. – Ромка – куда?

- Куда… - отвела глаза Лина. - Да Бог его знает куда!  - в сердцах выпалила она.

- А брат куда пошёл? – вцепилась Яна в рукава Лининого ажурного свитера. - Я пойду к ним, - она рванулась, не дождавшись ответа, по пути подхватывая куртку со спинки стула, натягивая на себя и кое-как обматывая  шарфом шею.

- Ян! – подскочила к ней Лина и остервенело вцепилась в предплечье, - Не ходи! Они сейчас вернуться, ну, посиди, придут!

- Отпусти… - утвердительно кивнула Яна. – Я всё равно пойду.

Лина разжала пальцы и шмыгнула носом. Яна вылетела на улицу, не прикрыв за собой дверь.

Пролетев несколько метров в сторону стройки по осколкам подтаявшего наста и подмороженного к вечеру чернозёма, она остановилась. Оглянувшись по сторонам, она увидела фигуру Кости у подножия крана. Не нашарив взглядом рядом с ним Рому, скользнула вверх по ржавым перекладинам башни и остановилась на темной фигуре, болтающейся на лестнице на полпуни к кабине. 

Еще несколько нетвердых шагов к крану. Остановка. Яна круто повернула назад и, спотыкаясь, сделала несколько неровных шагов в сторону вагончика. Два гулких удара в голове заставили её веки захлопнуться, а зубы сжаться. Яна шумно выдохнула и с усилием открыла глаза. Судорожно глотнула ртом воздух. Не получилось. Вторая попытка. Нет.

- Брат… - пошептала она, безуспешно сглатывая спазм. – Костя! – вырвался ее сдавленный крик и рассыпался в воздухе легкими блёстками. Яна снова зажмурилась от гулкого удара. Второй. Третий. Дрожащими руками Яна сжала виски. Почувствовав, как на ее правое плечо уверенно легла Костина ладонь, Яна снова сделала усилие, чтобы отрыть глаза. 

- Всё будет хорошо, - медленно проговаривая слова, сказал спокойно Кося у самого её уха. – Ты же знаешь, - нарочито весело добавил он и сильным движением руки повернул Яну к себе.

- Нет… Нет! – замотала она головой, закрывая уши. – Я не знаю… - потонуло в мягких шерстяных узорах его свитера.

Прижав Яну к себе, он положил подбородок ей на макушку и сказал вдаль:

- Я обещаю. 

- Костян! Янка! – донесся до них срывающийся голос Лины с порога вагончика. – Чё делать?! Ванёк тут! – она растерянно повела рукой дверной в проём.

Яна и Костя переглянулись.

- Иди, глянь, что с ним, я тут решу, – отчеканил Костя, доставая из-за уха сигарету и закуривая. Яна кивнула и засеменила к вагончику. Когда она нырнула в дверной проём, Лина скрылась за ней, шарахнув дверью.

- Блин, как сговорились! – сплюнул Костик в грязно-снежное месиво под ногами и зашагал к махине крана.

Теплый карамельный свет лампочки бился в конвульсиях в теле вагончика. На полу билось в конвульсиях Ванькино тело. Яна, переглянувшись в дверях с Линой, бросилась к нему. Ваня тянул шею вверх, шлепая сухими губами, руки судорожно вздрагивали, ногти пальцев отбивали ломаный ритм, худые длинные ноги, подергивались в тканевом коконе широких военных брюк, испещренных карманами. Спина выгибалась, тело моталось из стороны в сторону в попытках выпрямить шею и глотнуть долгожданного воздуха. Лина упала рядом с ним на колени, подсунула правую куру под шею и приподняла голову.

- Что? Ванечка! Что?! – вглядывалась она в затянутые поволокой Ванькины глаза. – Что сделать?

Ваня вцепился дрожащей рукой в рукав ее куртки. Вены на его шее вздулись и засинели сквозь тонкую бледную кожу, губы задергались.

- Ваня, что?…. – шептала Яна, глотая слезы.

- Дышать… - вырвалось из его напряженного горла, - тяжело…

- Линка! Открой дверь! – взвизгнула Яна. – Сейчас, потерпи… Сейчас будет воздух… - Яна подвинулась ближе к Ване, дернула шарф со своей шеи, скомкала и сунула Ване под голову. – Тихо, Ванечка… - гладила Яна его закостеневшую на ее рукаве руку.

- Я вижу… - зашептал Ваня, захрипел горлом и закашлялся. – Плохо вижу, мутно…, - испуганно заглядывал он то в Янины глаза, то тревожно озираясь по сторонам.

Лина распахнула дверь настежь и подсела к Ване. Она перебегала глазами с его измученного спазмами лица  на трясущиеся руки, подрагивающие колени, вскидывала вопросительный взгляд на Яну и снова возвращалась к бледному лицу.

- Выключи обогреватели, - шепнула ей Яна.

Лина молча встала, выдернула из заляпанного сетевого фильтра две вилки от радиаторов и аккуратно положила рядом, когда в дверях возник Женя. Ровный лимонно-карамельный свет снова облизывал стены и плавно стекал на пол.

- Чё тут у вас вообще происходит? – округлил он глаза и возмущенно продолжил. - На улице Костяна тормознул, а он как с цепи сорвался, у вас тут – этот… - Женёк с опаской шагнул к лежащему на полу Ване, и не решаясь подходить ближе, вытянул шею, чтобы рассмотреть его получше. – Чё с ним? – вопросительно глянул он на Лину.

- Я не знаю… - сморщилась от слез она. – Мы сидели там, - она кивнула на диван, - потом он говорит, мол, плохо. Я ему предложила на улицу выйти. Он встал, я за ним. Гляжу, он за стул схватился, трястись начал. Я испугалась, думала усадить его обратно, а он прям тут осел и – ни в какую, трясется, кашляет на полу. На улицу выбежала, Янку, вот, позвала… - размазывала Лина по щекам растёкшуюся тушь и уже тише шептала Женьке. – А у него эпилепсия, я никогда приступов не видела, но знаю. Подумала, вдруг это оно. Ой, что ж теперь будет… -  застонала она, заглушая рыданья ладонью и подсаживаясь на пол к Ване.

- Ё-моё… - протянул Женёк и оглядел Ваню. – Ну и дурдом у вас! Наркоманы, эпилептики... Я пойду Костяна позову!

Яна и Лина, склонившись над Ваней, гладили его руки и лоб, улыбаясь сквозь слёзы. Женькиных слов они не услышали.

Когда Костя и Рома вошли в вагончик, Ваня лежал скрючившись, положив голову на Янины колени, и трясся мелкой дрожью. Яна сидела, прикрыв глаза, нежно перебирая его спутанные волосы и бормоча под нос колыбельную: 

«Спят, спят мышата, спят ежата

Медвежата, медвежата и pебята

Все, все уснули до pассвета

Лишь зеленая каpета…. Лишь…»

Лина сидела рядом и обмахивала Ваню свернутой напополам старой газетой. Услышав шаги за спиной, она обернулась.

Костя вопросительно кивнул. Лина встала, подошла к ребятам вплотную и шепотом пересказала то, что услышал Женя.

- Он за вами побежал, - спохватилась Лина. – Не нашёл?

- Нашёл, - отмахнулся Костя. – Сказал, по домам надо расходиться! Вот я его домой и отправил. Погостил и будет. Некогда мне с ним возиться, праздник создавать.

- А с Ваньком что делать будем?

- В больницу его надо, ясный хрен! – вмешался Рома. Поволока с его глаз спала, походке вернулась уверенность и размашистость. Он вмиг пересек вагончик, опустился на пол рядом с Яной и уткнулся носом ей в плечо. Яна  прислонилась щекой к его макушке и всхипнула.

- Ну… - встрепенулся Рома, поднял голову, виновато улыбнулся и провёл ладонью по ее щеке.  – Всё будет хорошо, сейчас мы его в больницу отправим и врачи его быстренько на ноги поставят! Не переживай…

- Куда? – поднял голову Ваня и ошалело уставился на Рому.

- В больницу, братан! – как можно веселей выдал Рома, - у нас тут, сам понимаешь, условия – не санаторные, сплошная антисанитария и из лекарств только спирт. – А тебе витаминки нужны, первое-второе-третье-компот, вишь, какие дела нехорошие без них делаются? Обмороки, приступы. Гляди, аж пятнами пошёл, до того картошечки толчёной охота! – продолжал он, гримасничая и наблюдая за тем, чтобы Ваня не терял его из виду и не уходил в забытье. На бледной коже рук и шеи Вани разлились красными лужами пятна.

- Скорую мы сюда не сможем вызвать, - подошел к ребятам Костик. Из-за его спины выглядывала Лина. – Такси тоже не приедет. Придётся самим в больницу идти. Областная недалеко. Собирайтесь. – Костик наклонился к Ване. – Ты как, Иванушка? Осилишь дорогу в тридевятое царство?

Ваня сжался в комок, зажмурился и судорожно закивал.

- Все готовы? Одеты? Обуты? – бросил через плечо Костик, опускаясь на колени, чтобы помочь  Роме аккуратнее поднять Ваню. – Итак, дети, отправляемся на внеплановую ночную прогулку. Взялись за руки, по команде выходим! – Костя закинул одну руку Вани себе на плечо, Рома другую – себе, поддерживая его и шатаясь, втроем они боком протиснулись в дверной проём, за ними впопыхах вышли Лина и Яна.

- Свет выключите, дверь закройте! – крикнул им, не оборачиваясь, Костя.

Миновав подъёмный кран и выйдя на грунтовую дорогу, Ваня вдруг напрягся всем телом, неуверенно рванулся вперед, спотыкаясь и повисая на руках Кости и Ромы, потом толкнулся от них и сделал несколько размашистых шагов к обочине, скрючился, неловко опершись рукой на невысокий забор из наспех сколоченных досок, зияющий широкими щелями, и отделяюший дорогу от места строительства. Когда его вырвало, Лина закрыла глаза ладонями и уткнулась Яне в плечо. У Вани подкосились ноги и он плюхнулся коленом в грязно-снежное месиво. Костя и Рома помогли ему подняться, дотащили до сваленных неподалёку  в кучу сырых и неприглядных обломанных досок, кое-как усадили, сели рядом. Чуть поодаль остановились Яна и Лина.

«Ян, салфетку дай!» - донесся до них Ромкин голос.  Яна рассеянно похлопала себя по карманам куртки, дернула молнию вниз, вытащила пачку бумажных платочков и быстрым шагом подошла к Ване. Подняв на нее мутные глаза, он резко отвернулся, замотал головой в знак протеста и вяло замахал в воздухе руками. Рома выхватил из рук Яны пачку, выпотрошил содержимое на  Ванькины колени. Тот трясущимися руками хватал салфетки одну за другой, выбрасывая использованные себе под ноги. Расправившись со всеми, он машинально пошарил по коленкам. Салфеток больше не было, Ваня безвольно уронил руки вдоль тела и уперся лбом в Ромкино плечо. Яна подошла и села перед ним на корточки.

- Ванечка, ты не засыпай только здесь, ладно? – умоляюще прошептала она. – Нам до больницы недолго…

Ваня приподнял голову и медленно повернул ее в сторону Яны.

- Слышишь? - взяла она его горячие руки в свои. 

Он утвердительно кивнул, сделал попытку встать, но тут же рухнул на доски. Рома и Костя поднялись, ловко схватили с двух сторон Ваню за плечи.

- Я сам, - яростно замотал он головой.

Ребята ослабили хватку. Ваня высвободился, сделал несколько шагов вперед по дороге, качнулся, угодив одной ногой в колею, споткнулся, согнулся в три погибели и налетел на забор. Ухватившись за него обеими руками, он выправился и снова поднял голову. Перед ним на заборном столбе висела тонкая металлическая прямоугольная пластина. Прищурившись, Ваня прочёл вслух: «Храм заложен во славу святой мученицы Татианы с благословения…», - он запнулся и закашлялся.

- Мамочки! -  Лина схватилась за голову и заскулила. - Церковь строят… Это нас Бог наказал за то, что мы на территории храма пили…

- Чё ты несёшь!  - сурово оборвал её Костик. – Нет еще храма. Котлован, подъемный кран и вагончик обшарпанный – это еще не храм. И потом, - он достал из-за уха сигарету и подкурил, - с чего ты взяла, что он наказал? Может, наоборот, помог? Откуда ты знаешь что бы с этим кренделем стало, - Костя кивнул в Ванькину сторону, - будь он в другом месте?

Яна дёрнула Рому за куртку и подняла на него умоляющие глаза:

- Пойдем, а? До больницы бы…

Ромка пихнул Костика в бок:

- Пошли.

Они вдвоем помогли Ване выбраться на дорогу, и поддерживая за плечи с двух сторон, заковыляли в сторону больницы.

На обшарпанном больничном крыльце они аккуратно опустили Ваню на покрытый ледяной коркой бетон и прислонили голову к облупившейся стене. Всю дорогу приступы рвоты сменялись приступами удушья. Сейчас его тело обмякло, пальцы скрючились в кулаки, ресницы прикрытых век тревожно подрагивали. Яна села на колени рядом с Ваней, Лина застыла у подножья лестницы, постукивая каблуками друг о друга, и шумно дуя на озябшие ладони, сложенные лодочкой одна в другую. Рома с силой постучал в металлическую дверь под скромной табличной «Приёмное отделение». Костя нервно щелкал суставами пальцев. На стук никто не открывал. Тишина зябкого мартовского вечера взорвалась звоноком его мобильника. Костик достал из внутреннего кармана трубку, глянул на экран, досадливо щёлкнул языком и, помедлив несколько секунд, ответил. Трубка разразилась надрывным женским криком: «Где тебя носит, тварюга? Я тебя спрашиваю, где? Чтоб сейчас же домой шёл, понял? Пьяный, да? Я тебе устрою мери кристмас, сволочь! Пятнадцать минут тебе даю, чтобы ты дома был! Костя! Слышишь меня?!»

- Мам, я хорошо слышу, - сквозь зубы процедил Костик. – Сейчас закончу дело и приду. Успокойся. Нет, не пьяный. Как смогу, так приду, - отрезал Костя и сбросил вызов.

Яна подняла на него печальные глаза. Лина уткнулась взглядом в носки своих сапог, которыми пинала первую ступеньку лестницы. Рома еще раз с силой постучал.

Дверь приоткрылась узкой щелью, в которую просунулась растрепанная голова медсестры:

- Чего вам?

- Примите парня, - Рома показал рукой на Ваню.

- Мы не дежурная больница. Не принимаем! - отрезала она.

- Пожалуйста! – взмолилась, вскакивая Яна, - у него эпилепсия, если вы ему не поможете, он умрёт!

Медсестра скосила глаза на Ваню, внимательно обвела взглядом остальных. Распахнув дверь и бросив короткое: «Вносите!», она скрылась в глубине длинного коридора.

Рома и Костя подхватили Ваню под руки, провели через коридор к зияющему желтым ровным светом прямоугольнику дверного проема кабинета и немного помедлив, скрылись в нем. Через минуту Костя вышел, быстрым шагом снова пересек коридор, порывисто обнял Лину, мнущуюся в нерешительности у входа, Яну, прошептав ей: «Держитесь! Я постараюсь вернуться!» и скрылся в тёмно-синей непроглядной мути мартовской ночи.

Яна закрыла за ним дверь, облокотилась на подоконник, зажав руками уши и закрыв глаза. К её плечу прильнула Лина и замурлыкала «Зелёную карету».

Гулкий звук приближающихся шагов заставили их встрепенуться. Из глубины коридора вынырнул невысокий мужчина в белом халате с взъерошенными волосами, за ним семенила давешняя медсестра, зевая и потирая на ходу глаза. Врач нырнул в просвет комнаты и затворил за собой дверь. Коридор задышал полумраком, тяжелым лекарственным смрадом и сжал горло колким тревожным предчувствием.

Яна и Лина неотрывно следили за дверью. Когда из нее вышел Рома, они вскочили с подоконника и тугим пружинным шагом пересекли заветное расстояние.

- У него крапивница, - выдохнул Рома. – Какой-то отёк гортани, название я не запомнил, дикая аллергическая реакция, в общем, не эпилепсия. – успокоил он и со смешком добавил. – Но если бы мы его сюда не приволокли, и врач не вколол бы ему лошадиную дозу каких-то лекарств, копыта он мог бы двинуть… Это какая-то нехорошая аллергия, - пояснил он, видя ошарашенные лица Лины и Яны. – Да расслабьтесь! – улыбнулся он, легонько хлопая  их ладонями по плечам. – Лекарства ему дали, врач его посмотрел, всё будет хорошо. Только, - посерьезнел Рома, - оставить его на ночь здесь не могут. Больница не дежурная, документов у нас нет… Короче, врач сказал домой его забирать, а если приступ повториться – вызывать скорую…

- И что мы будем делать? – Яна доверчиво глядела на Рому, ожидая решения.

- Ну, домой – не получится, - констатировал Рома. – Мать его в смене, сестра у бабушки. Ключ от квартиры – у сестры. Где бабушка живет я точно не знаю… Да и такого внучка к ней вести страшновато, вдруг старушку удар хватит. Еще и ее в больницу потом везти, - пошутил Рома. – Ко мне сегодня тоже нельзя, мамка дома. – он вопросительно глянул на Яну, а потом на Лину.

- У меня тоже все дома… - обреченно сказала Яна.

- Та же песня! – откликнулась Лина.

- Ну, вариантов у нас не много… - задумчиво протянул Рома. – А вернее, один. Вернуться назад.

Яна с готовностью кивнула. Лина  хотела было возразить, но промолчала и отвернулась.

- Врач сказал, что ему нужно будет немного поспать после укола, - продолжил Рома, - а когда он проснется, предупредил, чтобы духу нашего тут не было. И еще сказал, чтоб мы на спирт переходили, а не бухали всякую дрянь, - со смешком подытожил он.

- Верно сказал…–  вздохнула Яна. – Надо Костику смску написать, сообщить, что все бойцы живы и возвращаются на место дислокации, – улыбнулась она, достала из кармана телефон и стала сосредоточенно набирать сообщение.

Лина отошла, устало опустилась на кушетку, подпиравшую стену, и уронила голову на руки. Отправив смс, Яна приклонила голову к Ромкиному плечу, почувствовав его руку на талии, прижалась сильнее и запустила ладони под тёплый флис его толстовки. Отпрянуть ее заставило мелкое дрожание мобильника в кармане. Яна неохотно вытащила трубку и нажала на кнопку соединения.

- Где ты ходишь? – плеснуло холодом из трубки.

- Мам, мы отмечаем… С ребятами, ну, я же говорила, - промямлила Яна.

- Домой когда? – ледяная волна накрыла с головой.

- Мам… - нерешительно протянула Яна, - а можно мы останемся? Мы у… Лины. Все хорошо,  я завтра с утра приду.

Короткие гудки заставили Янину руку отстранить трубку от уха и безвольно повиснуть в воздухе. 

В глазах Ромы застыл немой вопрос. Яна подняла ладонь, замотала головой и, развернувшись, побрела к окну. За стеклом неподалёку от крыльца из земли торчала серая трансформаторная будка с многозначительным значком в виде молнии и уходила вдаль испещренная рытвинами и затянутыми тонким грязным ледком лужами дорога, по которой они пришли в больницу. Внезапный гулкий раскат с силой ударил в свод черепной коробки, заставив Яну отпрянуть от окна, рефлекторно вцепившись в подоконник.  Ххххх… - шумно выдохнула она, скривившись от боли. Вдох? Нет. Еще? Нет… Всполохи перед глазами заставили Яну зажмуриться. Услышав ее сдавленный кашель, Рома подбежал и резко повернул к себе.

- Что такое? – встревожено оглядывал он Яну.

Продолжая кашлять, Яна отчаянно замотала головой, отвернулась и судорожно глотнула воздух. Неудавшаяся попытка закончилась новым приступом кашля.

-Янчик… - Ромина рука мягко коснулась ее волос. – Простудилась?

Яна шатнулась назад, уперлась спиной в Ромкину грудь. Рома обвил ее плечи руками. Яна запрокинула голову, судорожно глотая воздух приоткрытым ртом. Ее ногти впивались в толстую кожу рукавов его куртки.

- Когда он проснётся? – сдавленным голосом прошептала Яна.

Дверь распахнулась и в вагончик влетел свежий утренний воздух и Костя с пакетами в обеих руках. Яна резко села на диване и потёрла глаза. Рядом заворочался Ваня, укутанный в индийский орнамент старого пледа. Из-под наваленных курток подняла заспанное лицо Лина. Рома, свернувшийся в кресле калачиком, и уткнувшийся носом в воротник куртки, не дернулся.

Яна вскочила с дивана и, едва касаясь выхоложенного пола босыми ногами, подлетела к Косте, повиснув у него на шее. Пакеты глухо стукнулись об пол, освободив руки для объятий. 

- Брат… - обожгло его щеку. – Как хорошо, что ты пришёл…- Яна прижалась к ней губами, – А чего тебя ни свет, ни заря принесло? – отпрянула она и широко улыбнулась. - Рано ведь! Спал бы дома еще…

Костя выпустил ее из объятий, хмыкнул, качнув головой, поднял пакеты, перенес их на стул, стоящий у стола. Широким жестом он сгреб разбросанные пустые пакеты от чипсов в мусорное ведро, бросил Яне короткое: «Обуйся!» и стал методично заставлять широкую гладь стола пластиковыми контейнерами, коробками и пакетами. Аромат свежего весеннего воздуха уступил место запаху пряного хлеба, чесночной колбасы, уксусному флёру майонеза и рыбных консервов.   

- Откуда? – опешила Яна.

- Да мамка вчера для гостей наготовила три вагона. Они один съели, а два осталось. Вот теперь не знаю кому скормить, - нарочито серьезным голосом, ответил он, - у нас еще, вон, - он кивнул на нетронутую коробку с тортом на краю стола, - «Золушка» твоя любимая. Доверяю тебе ответственное дело ее распаковать, - протянул он Яне свой нож. Яна дрожащими руками подвинула к себе пластиковый купол коробки и, ловко подхватив розовую ленту у основания банта, полоснула лезвием ножа. Лента скользнула по пластику, освобождая коробку. Яна подняла крышку и шумно вдохнула.  Довольная улыбка разлилась по ее губам. Костик улыбнулся в ответ.

- Еда? – поведя носом, оторвал голову от дивана Ваня, стараясь разлепить веки.

- Она самая. И заметь – больше никакого спиртного!  – засмеялся Костя, - Праздник продолжается!

Умер в 27

Хмурым мартовским утром Света налила в большую керамическую кружку горячего чая, удобно устроилась в кресле за компьютерным столом и включила ноутбук. «Так, какие у нас сегодня новости? Что интересненького? – она лениво пролистывала новостную ленту вконтакте, когда неожиданный резкий щелчок оповестил ее о новом сообщении. – Фуу… Ну, и напугал! Как будто выстрел в голову! – поежилась Света. – О! Катюшка! С прошлой встречи выпускников не виделись! Кажется, года три уже прошло… Что пишем, дорогая?»  Света улыбнулась в предвкушении новостей от старой приятельницы, открыла «диалог», отхлебнула из кружки и прочитала: «Светуль, у меня плохая весть. Вчера убили Никиту Болычева. Подробностей не знаю. Нашли в подъезде с многочисленными следами побоев на теле. Завтра похороны. Приходи на отпевание в храм, я всем нашим сообщила, обещали быть. И, если получится, возьми денег, семье собираем, да и на венок нужно». 

«Что, вот так? Вот так и все? – Света медленно поставила чашку на стол. Ложка звякнула о ободок  и замерла. – Что? Что?! Что…» В голове проносился вопрос за вопросом, пальцы нервно приглаживали растрепанные волосы, наводя хаос в и без того несостоявшейся с утра прическе, но все вопросы были беспорядочны, безответны, как впрочем, бывает всегда, когда узнаешь о смерти человека, но отчаянно не желаешь верить.

***

В день похорон дул сильный порывистый ветер,  шел мокрый снег, залеплявший глаза и превращавшийся в колючую корку на шапке и воротнике. Людей в церкви было немного – несколько друзей, шесть человек одноклассников, классная руководительница, сестра Никиты, организовавшая похороны, и его жена Ирина. Она все время молчала. Так обычно выглядят лунатики, блуждающие по ночному дому. Они, вроде, знают куда идут, их походка уверенна и быстра, но глазами ничего перед собой не видят и больно натыкаются на любой встреченный на пути предмет.

Служба прошла как в тумане. Тяжелый запах ладана, печальное песнопение, полумрак зала. Света не решилась подойти близко к гробу. Она хотела сохранить в памяти живого улыбающегося Никиту, а  не восковое бледное безжизненное лицо.  

После службы процессия засобиралась на кладбище.  «Свет, Кать, поедем? – Олег Рубин подошел к девушкам, стоявшим у выхода из храма, и пристально посмотрел на Свету.

«Олежка, я не могу, не поеду… - выдохнула Катя, обмахиваясь платком. – Ты реши сам все вопросы, какие нужно, помочь или еще что-то …» Олег понимающе кивнул: «Надеюсь, наша следующая встреча будет не при таких печальных обстоятельствах». Он кивнул еще раз на прощание и решительно зашагал к никитиной сестре.

 «Я не верю. – прошептала Катя. – Смотрю и не верю. Как же так получается, Свет? Ведь еще недавно жил человек, смеялся, анекдоты рассказывал, а сегодня в гробу неживой лежит?! – Катин голос звучал все громче, резче, срываясь на крик. – Нам по 27 лет, еще жить и жить! А как жить, когда ровесники уходят?!»

«Катюш, пойдем, а? Давай на свежий воздух выйдем, пройдемся. – Света решительно взяла подругу под руку, и они вышли на крыльцо. Снег перестал. Девушки медленно сошли со ступенек, пересекли двор храма и побрели по аллее, охваченной с двух сторон черными силуэтами мокрых голых каштанов.

***

Следующая встреча произошла действительно «не при  таких печальных обстоятельствах».  А точнее, особых обстоятельств и вовсе не было, просто бывшие одноклассники, когда-то дружившие в школе, решили встретиться и пообщаться.

Лето перевалило за половину, солнце жарило уже третью неделю, и измученные духотой Катя, Света и Леша – весельчак, балагур и бывший бессменный лидер школьной рок-группы, собрались в тени старого раскидистого дуба на школьном дворе. И хотя вечер обещал прохладу, собравшиеся томились, обтирали пот платками и тяжело вздыхали.

- Нет, ну сколько можно ждать! – возмущалась Катя, яростно обмахивая лицо бумажным веером. – Мы уже полчаса здесь сидим, а от Олега ни слуху, ни духу!

- Катюш, - успокаивал Леша, - Ты же знаешь, Олег на работе, у него ответственная должность, начальник как-никак! Имей снисхождение. Ты же знаешь, у него все везде схвачено, везде «свои люди», вот, наверное, кому-то из них сейчас приспичило какое-нибудь важное дело. Подождем еще, что нам, плохо сидится?

- Свет, позвони ему! – настойчиво потребовала Катя. – Может, он хоть тебе скажет, где его нелегкая носит!

- А что я сразу? – встрепенулась Света. – Если Леша говорит, что Олег занят, значит, занят. Приедет позже, или, на крайний случай, без него пойдем гулять.

- Нет, дождемся его, дождемся! Не раскисать! – шутливо-приказным тоном скомандовал Леша. – Это вы со Светой глупостями занимаетесь, а Олег работает!

- Почему это глупостями? – взвилась Катя. – Разве помогать людям – глупости?!

- Людям – нет, - покачал головой Леша, - а беженцам украинским – да.

- А они не люди, по-твоему?! – взвизгнула Катя и пристально посмотрела на одноклассника.

- Катюш, ну ты прям как маленькая, ей Богу! – хмыкнул Леша. – Они приехали в нашу страну, сели нам на шею, работать не хотят, всего готового требуют и при этом горло дерут: «Клятые москали нам не помогают!»

- Да почему не хотят работать? Кто не хочет? Мама с четырьмя маленькими детьми? – задохнулась от возмущения Катя и на фарфорово-белой коже ее лица выступили красны пятна. – Да она под пулями из Донецка ночью этих лялек вывозила, с собой только сумка вещей и документы! Что ей делать?! К кому идти? Ведь ни жилья, ни одежды, ни еды! Как же им не помогать, ведь они такие же люди как мы, просто им повезло меньше. И разве жалко тебе кое-какой своей одежды, продуктов пакет и детского питания банку? Да разве этого много? Мы люди и должны друг другу помогать! Скажи ему, Свет! – Катя резко обернулась к подруге и посмотрела на нее испытующим взглядом.

После долго молчания Света вздохнула: «Не хочу спорить, Кать. Сейчас в мире итак много злобы, не хочу добавлять. Мы с тобой что смогли – сделали. И хватит об этом».

Глаза у Кати расширились, она уже вдохнула полной грудью, чтобы выдать тираду в защиту своих идей, беженцев, гуманизма и космополитизма, когда Света достав из кармана мобильник, сказала:

- Продиктуйте мне, пожалуйста, номер телефона Олега, у меня нет…

Катя и Леша засуетились, стали тыкать в кнопки своих аппаратов и пролистывать телефонные книжки. Наконец, нужный номер был найден.

- Алло! Олег? Привет! Это Света. Да, собрались, тебя ждем. Негативное настроение? Ну, что ты… Нет, ты нам не испортишь! Приезжай, может, мы его и поправим! Не готов? Перезвонишь? А… Ну, хорошо… До встречи…

- Судя по всему наш отличник и передовик не приедет. – съязвила Катя. Леша задумчиво почесал затылок , и вдруг лицо его озарилось белозубой улыбкой.

- А пойдемте в «Ноттингем» пиво пить! Оно там до неприличия вкусное!

Катя со Светой переглянулись.

- А что, пойдемте! – развеселилась Катя. – Жарища такая, что холодное пиво будет очень кстати, да и кондиционер там наверняка работает.

Света пожала плечами: « Я бы лучше воды холодной выпила…»

- Вот выпьешь своей воды, а потом и пива можно! – засмеялся Леша.

***

В «Ноттингеме» было малолюдно. Облюбовав столик в углу, ребята уселись на деревянные стулья с резными спинками а-ля прованс, попросили официанта включить над ними лампу с желтым тканевым абажуром, заказали воды и пива.

Кондиционер работал исправно, пиво оказалось действительно вкусным и холодным, и разговор сам собой перешел на тему более приятную.

- А вам Олег не рассказывал, как он победил в конкурсе «Молодой профессионал»?, –воодушевленно начал Леша.

Девушки отрицательно покачали головой. 

- Узнаю Олега… - довольно протянул Леша. – Он и в школе не любил хвастаться, хоть и во всех олимпиадах побеждал, и в сборной по футболу был первым, и с золотой медалью выпустился!

- Да, в школе он и правда был одним из лучших, - тихо сказала Света. – Всегда за честность стоял горой, идеи у него были такие… Гуманные.

- Ага, - засмеялась Катя, - пока наши сверстники футболом и мотоциклами интересовались, Олег размышлял как создать экологически безопасное топливо и безотходное производство на заводах!  Идеалист тоже мне! – и повернувшись к Леше, добавила. - Так, говоришь, он лучший молодой профессионал этого года?

- А ты сомневалась?! – гаркнул Леша. – Я был на торжественном поздравлении, своими глазами кубок видел!

- Ну, так давайте нашего победителя, как деда Мороза, в третий раз позовем! – оживилась Катя и набрала нужный номер в телефоне. – Олег! А это Катя! Мы все еще не теряем надежды тебя увидеть.  Сидим в «Ноттингеме», пьем пиво, и не хватает только твоей лучезарной персоны! Ах, вот даже как! И ты в «Ноттингеме», - Катя подмигнула недоуменно глядящим на нее Леше и Свете. – Ну, так, заканчивай и поднимайся к нам в пивной зал! – Катя положила трубку и широко улыбнулась. – А наш красавец здесь, в бильярдной! Сейчас придет.

Через несколько минут в пивной зал вбежал запыхавшийся Олег. Оглядевшись по сторонам, он увидел за столиком в углу одноклассников и быстро зашагал к ним.

- А вот и наш герой! Мы думали, у него депрессия, он дома сидит, грустит, плачет, а он с приятелем в бильярдной зажигает! – съязвила Катя.

- Катюх, хорош! – вмешался Леша. – Это ты в депрессии дома горючими слезами обливаешься, а Олег, как настоящий мужик, грусть-печаль разгоняет спортом.

- Я здесь с коллегой по работе. Он в конце дня предложил в бильярд  поиграть, а лучшего места чем «Ноттингем», сами знаете, не найти. -  усаживаясь на резной стул,  спокойно объяснил Олег. – Хорошо, что вы позвонили, мы как раз закончили. Ну, рассказывайте, как дела? Давно не виделись! – он вдруг нахмурился. – С самого дня похорон…

- Да, - подхватил Леша. – Грустный был день.

- А знаете, - Олег резко подался вперед. – Я часто Никиту вспоминаю. Особенно ту встречу выпускников, когда мы ехали в моей машине – у меня еще тогда «Субару» была - и он все восхищался моей аудиосистемой, мол, дорогая, качественная. Даже марку называл, говорил, она ценится очень…  Я в этом мало понимаю, название и не помню уже. А он тогда сказал: «Ты береги ее, она хорошая». Так и стоят у меня в ушах эти слова и не могу забыть его добродушное лицо. Вернуть бы все и…

Звонок телефона оборвал его на полуслове. Олег ответил. «Да, Санек, конечно! -  он улыбнулся и, закончив телефоны разговор, обратился к ребятам: Сейчас мой коллега подойдет, это с ним мы в бильярд играли.  Зовут Александр. Хороший работник, талантливый инженер. Женат, есть сын. – Олег оглядел присутствующих и смущенно улыбнулся. – Вот такая рекомендация…  А я не знаю что еще можно про человека сказать, когда его людям представляешь.  Помню, Женя, моя девушка – ну, вы ее, кажется, знаете, привела в компанию наших друзей двоюродную сестру. Она не замужем, детей нет, работает тоже непонятно где. Я так растерялся, даже не знал, что и сказать. В итоге, промямлил: «Это Оля. Просто Оля». Глупо вышло…

- Подожди, подожди! – Света в знак протеста яростно замотала головой. – Ты эту Олю давно знаешь?

- Ну да, - пожал плечами Олег. – Мы ведь  с Женькой не первый год вместе.

- В ней по-любому должно быть что-то особенное. – гнула свою линию Света. – К  примеру, крестиком вышивает, танго танцует, по рекам Алтая на байдарках сплавляется, бездомных кошечек выхаживает! Или что-то еще… И ты об этом должен знать!

- Да какая разница, - растерялся Олег. – Что мне надо было сказать: Это Оля, ей 28 лет, она добрая, милая и плетет деревья из бисера! Что за чушь…

- Олег… - Света в изумлении откинулась на спинку стула.

- Да что ты нам про Олю! – махнул рукой Леша. – Ты нам про конкурс, про себя рассказывай!

- Конкурс выиграл, очень рад. – потупив глаза ответил Олег. – Мне это сейчас в работе край как важно. Чуть что не так в рабочем процессе, так мне высшее руководство не выговаривает, смотрят на кубок и ошибки прощают. Если бы не он, может, уволили бы уже, – усмехнулся Олег.

- Ну, ты давай не скромничай, уволят его, – поддразнивала Катя. – Выиграл, радуйся! И мы рады, что у тебя карьера складывается. А с личным что? Не женился еще?

- Да вот, собираюсь… - после недолгой паузы ответил Олег. – Мы с Женей пять лет уже встречаемся, нужно или вперед двигаться или расходиться. Да и о детях уже пора думать, чтобы к 30-ти двое были. Я хочу дочку и сына.  У меня квартира в новом районе. Пустует. А так, женюсь, обживем…

- Так это у вас по любви или нет, я не поняла?! – Катя, осушившая третью кружку пива, была настроена по-боевому.

- Мы тут расставались на время, - будто не слыша вопроса ,продолжал Олег, глядя на дно своей кружки сквозь янтарную  жидкость, – Я стал гулять без меры, выпивал – ничего криминального, но все же, даже увлекся одной барышней. А потом понял, что меня такая разгульная жизнь манит в пропасть.  В ней море удовольствий, никакой ответственности, все дозволено. Вроде рай, да? Но смысла там тоже нет, целей нет, не для чего жить.  И я быстренько вернулся к Женьке, назначил дату свадьбы и вот сейчас думаем – как отмечать, сколько гостей звать. Я бы собрал молодежную тусовку, да только Женя против. У нее друзей мало, зато родни человек сорок. А у меня наоборот – близких – раз-два и обчелся, а приятелей – тьма.  В общем, решаем пока с количеством.

- Как же дата? – изумился Леша. – Успеете?

- Да не проблема, - отмахнулся Олег и с раздражением в голосе продолжил, -  у меня в ЗАГСе знакомые, выберем любое число,  лишь бы она с количеством гостей и форматом праздника определилась! – Он резко повернулся к Свете: - А ты знаешь, какой должна быть твоя свадьба? Знаешь, чего хочешь?

Агрессивный тон, совсем не присущий Олегу, заставил Свету смутиться: «Я о подробностях не думала… Мне бы хотелось просто пойти с любимым человеком в ЗАГС, расписаться и потом пойти гулять.  В красивом платье, конечно, с цветами… Но только вдвоем – я и он».

- Ну вот! – стукнул по столу ладонью Олег. – Почему ты знаешь, а она – нет?! – И тут же, смягчившись, сказал: просто Женя хочет  всем угодить, никого не обидеть. Она свое мнение держит при себе, не говорит, но я-то знаю, что не сделай мы свадьбу по ее желанию, она потом сто лет дуться будет… А как сделать?

Ребята наперебой стали предлагать «варианты». Леша  настаивал на шумном гулянии на какой-нибудь загородной базе отдыха, Катя предлагала устроить  отдельно день для родственников и отдельно – для друзей, стали вспоминать свадьбы, на которых бывали, добрались до калькуляции расходов и количества смен блюд, когда Света, поймав взгляд Олега, спросила:

- А что, возраст и необходимость завести детей к сроку – это реальные причины для свадьбы?

Олег вздохнул: «Мне эта история с Никитой покоя не дает. А тут еще у меня недавно дядя умер. А я всегда думал, что он обязательно будет в числе гостей на моей свадьбе. И я понял, что дальше ждать нечего. Люди уходят, и скоро близких останется совсем мало. У меня в голове что-то щелкнуло, и я решил, что пора женится. А тут еще эта победа в конкурсе… Я отмечал широко, долго гулял, много общался с людьми и понял, что сейчас я на подъеме, а что будет завтра – не знаю. Просто пришло время, вот и все».

- Раз так, тогда надо придумать шикарную программу праздника, - улыбнулась Света. - Ведь свадьба – это раз и на всю жизнь!

Было предложено и забраковано несметное количество вариантов, выпито множество бокалов пива, подоспевший к тому времени коллега Александр с удивительным знанием дела составил несколько смет и списков гостей, Катя рассказала где лучше всего покупать украшения для кортежа, а Леша – где запастись продуктами для фуршета.

Домой расходились далеко за полночь и навеселе. Олег вызвался поймать такси и развести всех  по домам. И прежде чем кто-то успел ему возразить, он выскочил на проезжую часть и яростно замахал руками мчащейся на него машине. Света вскрикнула и закрыла лицо руками. «Стой! Стой!» - бросился следом Леша, а за ним Катя. Оглушительный звук предупреждающего сигнала разорвал ночную тишину. Машина, резко вильнув в бок, умчалась в темноту.

- Ё-моё! Ну что за человек! – замахнулся кулаком ей вслед Олег. – Не мог остановиться, подвезти! Разбибикался, напугал! Я чуть не умер!

Света отняла ладони от лица, пристально посмотрела на Олега, но промолчала.