Романова

Провинция

Я родилась в провинции,
где все дороги ведут к храму,
где в ярком платьице ситцевом
по улице главной гуляла с мамой.
Где цвели возле дома
золотые шары и мальва
и соседка с редким именем Домна
напевала сыну: «Спи, мой маленький».
Где важные куры бродили по парам
в проулке узком до позднего вечера
и пьяный мужик, матерком поддавая жару,
клубил под ногами пыль от делать нечего.
Теперь, приезжая в дом,
где так много пространства и света,
хожу по комнатам до наступленья ночи
и, вспоминая слова отца:
«Слава Богу, дожил до лета…»,
только здесь ощущаю себя дочерью.

В праздник Богородицы Пречистой

На пригорке церковка стоит
светлая, как капля дождевая.
В небе золоченый крест горит,
в роднике журчит вода живая.
В день особой милости Ея,
в праздник Богородицы Пречистой,
все поет, ликует и лучится –
солнце, небо и душа моя!

Очевиден и непостижим

Очевиден и непостижим…                  
Над землею облаком летаешь,
Колкой льдинкой на ладони таешь.
Может, это Ты в полях кружил
легким ветром, мотыльком? Кто знает…
Может, это Ты звездой  упал
в травы синие и ночью вместе с нами
ту звезду упавшую искал?
Может, это Ты весенним утром
птицу в небо выпустить спешил?
Чтоб постичь Тебя, быть надо мудрым?
Очевиден и непостижим…

*** 

В безлюдном парке сегодня тихо, ни ветерка.
И поступь первых дождей осенних еще легка.
Завечерело. Горят озябшие фонари.
Прошу, ты только со мной о главном поговори.
Я знаю, осень неотвратима. Грядет черед
холодных ветров, дождей промозглых, и скоро лед
затянет реки, пруды, озера. А что потом?
Молчишь? Не знаешь? Или не хочешь сказать о том,
что жизнь земная не бесконечна. И мы с тобой
покинем эти края навечно. И в мир иной
уйдем, оставив земле – земное. Рука в руке
мы налегке поспешим с тобою к живой реке.

Женщина

Вот и ты не выдержал – устал.
Стопки книг нечитаных на полке.
Целое разбилось на осколки.
Жизнь за середину пролистал.
Споря с ветром, вороной несет
не лихого всадника, как прежде,
не того, кто знал все наперед,
властелина в праздничной одежде,
а поникшего, как в зной трава,
седока, уставшего в дороге.
Скажет утешения слова
женщина, что встретит на пороге.

На берегу Дона

Еще не остыли твои берега
от летнего зноя.
Еще золотятся в низовье стога.
Вселенским покоем
все дышит вокруг. Я срываю с куста
тугую рябину.
И знаю – отныне я эти места
душой не покину.
И радостно мне, что сегодня я здесь,
в излучине Дона,
где слышится ветра раздольная песнь,
где небо бездонно.

***

А. С. Пушкину посвящается

Мир божественно прост и божественно сложен.
Снова Пушкина стих душу мне растревожил.
Он сегодня звучит откровеньем пророка,
возвращая нас к чистым, заветным истокам.

Слышу говор ручья, вижу горные кручи
и рисунок речных узловатых излучин,
зимний вечер, метель, придорожные вехи,
слышу голос в ночи: «Слава Богу, приехал!..».

Радость встречи, огонь, треск поленьев в камине,
скрип пера и стихи с посвященьем Алине,
и раздумья о счастье, покое и воле,
о народе российском, о собственной доле.

Поэту

Дерзай, поэт, иди своей дорогой,
пусть кто-то скажет о тебе: «Чудак!»,
пусть кто-то вслед тебе посмотрит строго –
живешь не так и думаешь не так.
И резко бросит: «Ни к чему старанья,
никто не хочет слышать слов твоих».
Терпи, поэт, чтоб завтра утром ранним
из капель дождевых сложить свой стих.
Трудись, поэт, не оставляй усилий.
Твой голос слышит ветер за окном
и та, что принесла букет из лилий
в твой одинокий, сиротливый дом.